Я молюсь, чтобы выволочка не перешла границы…

Иван оставляет гитару и сумку на последней ступеньке.

— А если он не по этому? — шепчу я.

— Всe равно пора сдаваться, Ясь, — крепче сжимает мою кисть.

— Ты просто не представляешь…

Бросает мне в глаза ледяной спокойный взгляд. Такой… отмороженный, усталый, равнодушный. Словно он был бит сотни раз и очередной… Просто очередной.

Я затыкаюсь на полуслове, мне становится стыдно за свою удушливую панику.

Я просто крепче сжимаю его руку в ответ. Мы застываем перед дверью, услышав голос Эдика.

— …Маме я сообщать об этом не стал.

Она человек резкий. Быть может, нам удастся, вдвоём как-то… уберечь Ярославну от этого. Зачем он это делает, я не понимаю. Может быть это просто месть Вам? Ну а Яся… Вы про неё и без меня всe понимаете. Она, скорее всего, жертва ситуации.

Отталкивая плечом Ивана залетаю первая.

От возмущения перехватывает дыхание, я молча несколько раз открываю рот, пытаясь озвучить тираду, что кипит внутри.

Чувствую Ивана за спиной.

Отец медленно поднимает голову. В глазах тёмный огонь. Вздувшаяся вена на виске колотится. Кровь приливает к лицу.

Я делаю шаг назад, вжимаясь спиной в Ивана.

— Это правда? — хрипит он.

— Правда, — резковато отвечает Иван.

— И кто же инициатор?

— Я.

Отвечаем синхронно.

Я делаю шаг в сторону, многозначительно заглядывая в глаза Ивану. Замолчи!!

— Кто? — ещё раз повторяет отец накаляясь.

— Я!

Уверенно опять синхронно повторяем мы.

Хочется врезать Ивану!

Поджав губы, упрямо смотрю в глаза отцу.

Но он смотрит не на меня. На Ивана.

— Я пригласил тебя в свой дом. Доверял тебе. А ты тронул моего ребёнка?

— Я не ребёнок!! — рычу я, опять вжимаясь в него спиной.

— А кто же ты?!

— Я взрослая.

— Почитай, что такое ""взрослость"", Ярославна. Ты также далека от этого, как семилетка, блять! — взрывается отец.

Лицо идёт пятнами.

— Всe в твоём мире дано тебе мной! А ты ведешь себя как инфантильная идиотка, подставляя меня по всем фронтам!

— Я хочу решать за себя сама!!

— Да ты у нас самостоятельная личность просто! Вчера ты хочешь хомяка, сейчас — пончиков, через час — танцевать, через два — красненькую машину, а завтра залезть в постель к брату! Такая, сука, многогранная и самостоятельная личность!

От обиды сжимаю челюсти.

— Ты что не видел, кого в постель тащил?! — рычит он в ярости на Ивана. — Я не могу даже придумать оскорбления сильнее нашему дому!

Иван прижимает меня к себе за плечи рукой.

— Убрал руки от моей дочери, ублюдок! — с угрозой делает ему шаг навстречу отец. — И пошёл вон отсюда!

— А ты, — тыкает в меня пальцем, — кредитку, телефон, ключи от машины… Ушла в свою комнату, и чтобы больше я тебя не видел.

— Лeш… — шепчет ошарашенно из дверей мама.