— Не обязательно всем знать, что мы расстались.

— Эй! — шлепаю по бедру. — Не тот поворот.

— Нет, ну некоторое время ты можешь не говорить Инге?? — раздражённо отпихивает меня, ложась на живот. — Она выкупает теплоход для торжества?! Сколько?? Останови ее! Подарок мне?! Какой ещё… Черт! Это можно вернуть в магазин? Из Эмиратов привезли?..

Да, Боже!

Задираю её юбку, стаскиваю с полки красный перманентный маркер. Рисую на попке сердечко. Закрашиваю. Ложусь на него щекой.

Ну о чем можно так долго говорить?

— Нет, я не знаю, что теперь делать… — убито. — Останови это всe, пожалуйста.

Хорошо. Хорошо… Хорошо! — срывается она на эмоции. — Я буду думать.

Бросает телефон в сторону.

— О чем будешь думать, Ясь?

— Не допинывай меня, пожалуйста. Мне и так сейчас очень плохо. Я подставила кучу людей…

— Неудобно я возник, да?

— Ну я же попросила…

— Окей.

Ухожу к себе.

Убираю бардак в комнате, что устроила Яся. Ухожу в душ. Падаю на кровать, втыкаю ""уши"". Музыки больше сегодня не хочется. И я врубаю аудиокнигу.

Я пытаюсь жить внутри своей комнаты своей обычной, привычной жизнью. С её простыми маленькими кайфами.

Но я словно робот.

Из меня вырвали какую-то важную штуку, и без нее ничего не наполняет. И даже текст третьего тома книги, два из которых я сожрал с удовольствием, больше не будоражит.

Я какой-то ущербный без неe — этой штуки. Без неё в груди вакуум. И больше ни на чем нельзя сосредоточиться.

Смотрю на себя в зеркало. На щеке сердечко красным перманентом. Отпечаталось и водой не отмылось.

Вырубаю свет.

Спи, Яшин. Утром разберётесь.

Ворочаюсь, пытаясь отыскать удобную позу. Разберёмся в чем конкретно? Ты собираешься, поссорить её с родителями, Яшин? А дальше что? Что ты ей предложишь?

Ворочаюсь, агонизируя от этой мысли.

Ни теплохода, ни Эмиратов, ни Англии не будет! Она это понимает? Я не знаю…

Я не усну!!

Со злостью луплю кулаком ей в стену.

Подлетаю на ноги, и решительно иду на балкон. Хер его знает зачем! То ли курить, то ли, чтобы… Врезаемся с ней друг в друга. Она в моей толстовке…

В темноте всe решают тела и эмоции. Рывком прижимаю к себе. Она впивается мне в губы.

Я злой, расстроенный, грубый, нетерпеливый…

Мне больно. И от её поцелуев и от того, что я способен решать проблемы только на своём уровне.

А она привыкла, чтобы на другом."

"Мне инстинктивно хочется сделать ей больно за это. Словно она виновата.

И в секунде до того, как изодрать её в клочья на балконе — потому что это я легко могу, в отличие от многих других вещей — я торможу.

Убираю от неё руки.

Да, вытрахать до отключки, чтобы ничего не соображала и не понимала. И был только я.

Но я не хочу, выключать. Хочу, чтобы соображала. И осознанно выбрала!

Сползаю по декорированной стене вниз, царапая об неё спину и не чувствуя этого толком.

И она тоже со мной.