— Это Ивана сигареты?

— Ну не мои же! — мстительно прищуриваюсь я.

— Надо ему это прекращать. Сигареты плюс спорт, это очень плохо для сердца.

— Вот тебе какое дело до его сердца? — бешусь я.

— Ну ладно тебе… Что теперь сделаешь? Хороший парень.

— Прониклась уже, да? — фыркаю я. — Это он намеренно тебя пикапит, чтобы расположить к себе. А ты ведешься.

— Что за глупости? Зачем ему это?

— Назло мне!

— Яся… — с осуждением.

Во-о-от! Именно для этого!

— Мамочка… — мну пальцем губы перед зеркалом. — Я хочу немножечко побольше губы.

— Ни в коем случае! Пиарщики запретили пластику. И мне, и тебе.

— Ну совсем чуть-чуть… — клянчу я.

— Нет. У тебя и так пухлые. И верхняя больше. Если её сделать ещё больше, ты будешь как порно-звезда.

Я хочу как порно-звезда-а-а!.. — ною я про себя.

Эдик как вежливый сухарь! Может, он меня не хочет? Как можно меня не хотеть? Кручусь в белье перед зеркалом. Я сама себя даже хочу!

— Ненавижу этих пиарщиков.

Мажу губы перцовым блеском. Наблюдаю, как они становятся более чувственными. Рисую стрелки…"

"Мне хочется какого-нибудь кипятка. У меня его никогда не было. У меня вообще, кроме Эдика никого никогда…

А он только и занимается тем, что притормаживает меня. И никакого тебе секса на столе, секса у стены, спонтанного секса… Сплошной коитус! Бесит!

Он даже взглядом не способен трахнуть. В отличие от сводного гада. Тот со своей пренебрежительной ухмылкой меня во всё места уже проткнул. Дал же Бог взгляд!

Ходит тут светит своим торсом.

Торс, у него конечно… Без нареканий. Как у элитного стриптизера. Пальцы мои оживают, пытаясь уловить ощущение, от прикосновения к такому.

Я — озабоченная?

Снимаю к чёрту бюстгальтер. Соски торчат. И ноют… Ммм… Надеваю белую майку. И широкие белые брюки с низкой посадкой. Распускаю свои каштановые волосы. Благо — густые и красивые! Так как красить их мне тоже запрещено.

Мы — показательная семья из рекламы. А натурель!

— Мам, я машину возьму сегодня?

— А ты права забрала свои?

— Да я просто прокачусь с девочками здесь, по району.

— Нет, забери права. Вдруг тебя остановят? Только скандала ещё не хватало.

— А нельзя какого-нибудь специального человека попросить, чтобы привёз?

— Можно, наверное. Скажи папе. Хотя ему некогда. Борису скажи.

Мама заходит в комнату.

— Мой клуб на воскресенье же не отменяется? — подозрительно слежу за ней взглядом.

Сначала мне было нельзя, потому что нет восемнадцати, теперь мне нельзя, потому что у нас выборы! Достало…

— Это не ко мне вопрос, ты же знаешь. Ты перед Иваном извинилась?

Да ни за что!

Нет, я собиралась даже. Согласна — наговорила за спиной. Некрасиво вышло. Но после его выпада с видео и сигаретами, пусть идёт нахрен.

Спускаюсь вниз встречать подругу.

— Привет, Лерочка! — сверкаю зубами.