— Бери его с собой на пикник!

— Ты с Виталиком… — сквозь зубы цежу я.

— Ну и что! Бери… Хотя нет. Дай мне его номер.

— Да нет у меня его номера!

— Привет, девочки. Не помешаю? — заглядывает Эдик.

С унынием смотрю на него.

— Яся, ты пропустила сегодня наш английский. Если ты не сдашь второй уровень, нам придётся поступать в колледж в следующем году.

Заткнись, о Боже! Неужели нельзя зайти и поцеловать меня для начала?!

— Я привёз тебе тесты.

И мне хочется двинуть подзатыльника всем окружающим. Всем! Отцу, маме, Гаду, Лерке, Эдику. И даже немного себе. Потому что внутри меня его проникновенный голос: ""В сердце… Оставь мне немного места…"".

— Да блять!

— Ты чего?

— Ничего…"

"Глава 6 — Несправедливость

За завтраком папа опять не с нами. У него ""гонка"".

Мама на диете и после своих коктейлей пьёт только чёрный кофе. Я, сонно и лениво, ковыряю творог. Но! Для гада персонально приготовлены ажурные блинчики с сахарной пудрой и свежей малиной.

— Очень вкусно, Ольга Валерьевна!

Бла-бла-бла… — кривляюсь я.

Подлиза какой!

— Мам… Ну можно вечером мне с Лерой и Виталиком? На остров на вертушке.

— А кто пилот?

— Да откуда я знаю? — поглядываю на часы.

— А Эдик полетит?

— У Эдика — гольф.

Мама уносит пустую чашку.

Губы Ивана искажаются в уничижительной ухмылке.

Враждебно смотрю на него.

— Он и клюшку с собой носит?

— Зачем?

— Ну, если ему навешают, он ей будет отмахиваться? Или как там в гольфе?

— В гольфе не так! — презрительно улыбаюсь я. — Там нанимают телохранителей, и они решают все проблемы.

— Мм… Короче без девайса, никакого секса, — резюмирует гад, посмеиваясь.

— Без Эдика не отпущу, — возвращается мама. — Мало ли что. Тогда, Ванечку возьми.

— Нет! — цежу я. — Это не та компания, куда я могу взять вашего ""Ванечку"".

Ухмылка на лице гада застывает.

Будет там опять Лерку облизывать. Пошёл к чертям!

— Кстати, — допивает он чай. — Я сегодня ночевать не приду, Ольга Валерьевна. У меня планы.

— Какие? — настороженно прищуривается мама. — Ты с отцом согласовал?

— Ну… — вежливо улыбается. — Я уже слишком взрослый мальчик, чтобы согласовывать свои ночи с отцом.

Моe сердце надсадно болезненно колотится.

Ночи…

У него ночи!

Гад облизывает свои губы.

А у меня и дней нет. Что за несправедливость??

— Ма-а-ам?? Почему его пиарщики не дрюкают? Почему только меня?!

— Так… — сжимает виски мама. — Ты с отцом всe-таки обсуди, пожалуйста, Иван. И не забывайте оба о том, что вы под прицелами камер и на карандаше у журналюг. Не подставляйте отца!

Мама провожает Ивана, аккуратно ему выговаривая за сигареты, приводя довод с сердцем.

Ревниво наблюдаю за этим.

— Ольга Валерьевна… — жмурясь, лыбится гад. — Меня ничем не убить. Я живучий и бессердечный.

— Не говори так, — расстраивается мама.