Вы это знали. Не стоило так волноваться. Я — тоже охрана.

— ""Дети""… — высовываюсь я, обижаясь на отца за Ивана.

Рассерженно складываю руки на груди.

— Не твой ребёнок, а твои дети!

Отец осекается. Расстроенно взмахивает руками. Закрывает ладонью глаза.

— Да. Конечно. Дети. Извини, Иван.

— Да, ладно… — чуть пренебрежительно.

У меня всe обваривается кипятком внутри, от того, что он ничей. И что папа сейчас это так некрасиво продемонстрировал.

— И Иван не при чем! Это я! Ясно! Если бы не он… Сейчас меня бы здесь не было!! И искал бы ты меня дальше по моргам и больницам!

В гостиной повисает тишина.

— Ладно… — кладу на стол ключи и кредитку. — Забирай!!

Бросаю на Эдика взгляд. Он что-то совсем поник.

— Эдику плохо. У него температура высокая. Врача надо вызвать.

— Отбой, — тихо бросает отец своей гвардии. — Идите наверх, дети.

Мама залетает с улицы, обнимая меня без всяких выволочек. И просто всхлипывает.

— Извини, мам… — выступают у меня слезы тоже.

Иван уходит наверх.

Эдик — в мою комнату. Мы ждём врача и его маму…

Сижу рядом с ним на кровати. Мне равнодушно. Хотя я мочу полотенце, отжимаю его, кладу ему на лоб, как делает мама, когда я болею.

Но смотрю в стену. Там где-то Иван, прямо за ней. И моe сердце тоже там. Непреодолимо тянет туда.

Выхожу на балкон. Стучу к нему, приоткрывает дверь.

— Можно?

Отрицательно качает головой, тяжело сглатывая.

— Не заходи ко мне в комнату. Никогда.

Растерянно стою в дверях.

Он берёт пачку сигарет и выходит ко мне на балкон.

— Почему?…

Молча курит, застряв уставшим взглядом где-то на моей шее.

— Вань… — обиженно кусаю губы.

Но мне больше некого попросить.

— Там собака… — срывается мой голос.

 — Я понимаю, что ты устал очень…

— Номер скидывай, — тушит сигарету, встряхиваясь, взъерошивает волосы.

Я, торопясь, перекидываю ему контакт.

Он набирает. Скупо говорит с хозяином.

— Ясно… — стихает его голос. — Понятно.

— Что?! — заглядываю ему в глаза.

— А собаку забрали другие люди, — ровно и уверенно.

Мой взгляд плывёт, я прислушиваюсь к своему сердцу. Оно сжимается, сбиваясь с ритма и грудь окатывает волной щемящей боли.

— Ты соврал! — начинает трясти меня. — Ты врешь! Её усыпили, да?!

— Нет. Я же сказал — забрали еe, - спокойно, убедительно.

Его голос такой честный, и взгляд тоже.

Но я ловлю правду через что-то другое. Просто чувствую еe.

— Усыпили! — начинаю беззвучно рыдать я, захлебываясь.

Потому что уже полюбила эту собаку, которую никогда не видела.

— Нет! — сгребает меня. — Нет, Ясь! Забрали!

Не в силах контролировать эмоции, отталкиваю его. Словно он в этом виноват.

Но виновата я!!

Иван не отпускает, скользя губами по моим мокрым глазам, щекам.

— Яся…"

"— Зачем они так сделали?! — задыхаюсь от слез. — Я же сказала — приеду.