По его телу идёт судорога. Я, не контролируя себя, прогибаюсь, пытаясь, поймать трение о его член.

— Блять… блять… блять!! — дрожит и срывается его голос.

Кусаю его за верхнюю губу.

— Я-я-ясь… — жалобно. — Нет!

Сгребает меня, укладывая лицом к себе на плечо.

— Засыпай… Ну, пожалуйста!

Как засыпать?! У меня сейчас сердце грудную клетку взорвёт!

Он откидывает голову на спинку. Прижимаюсь своей щекой к его.

Плавимся…

Глава 19 — Два солнца в темноте

Видимо в лице сестры небо изобретало пытку эксклюзивно для меня. Чем я так провинился? Ну не могу я её выгнать к этому Эдику! Это ещё сложнее, чем не трогать её.

Она смотрит мне в глаза. Эти глаза гипнотизируют меня, отключая тормоза.

Нельзя!

Нельзя!

Нельзя!

Напоминаю себе каждые пять секунд. Но что именно нельзя, уже не соображаю. Её ласковые трепетные пальчики рисуют по моему затылку, сводя с ума. Надо это остановить!

Ловлю её кисти, сжимая в своих. Пальцы наши сплетаются. Медленно скользят друг по другу, расставаясь, вырисовывают круги на ладонях, и снова сплетаются."

"И я даже представить себе никогда не мог, что мои ладони настолько чувствительная эрогенная зона.

Веки тяжёлые, и желают сомкнуться. Но это будет рубильник. Я закрою глаза и тогда всe… Ночь сотрёт все табу и барьеры.

И мы, задыхаясь от своего громкого надсадного дыхания, продолжаем свой чувственный танец пальцами. Касаемся подушечками… Ладони пульсируют, их притягивает словно магнитом. Ещё касание… И снова на мгновение отрываемся, чтобы вновь сплестись пальцами.

Её глаза в темноте как омуты… Я захлёбываюсь!

Это тоже секс…

Это самый чувственный секс, что со мной когда-либо случался…

Без поцелуев…

Без проникновения…

Это какой-то тантрический завораживающий секс…

И в этом мире никого, кроме нас!

Грудная клетка — как мембрана.

Кровь долбит в уши.

Мне даже ничего больше не надо.

Я просто хочу ловить её дыхание ртом… И можно так умереть от чувственности!

Мне кажется, мы растворяемся в темноте. Она словно пропитана эйфорией… Какой-то наркотой… Я теряю границы, сливаясь с ней.

Пальчики рисуют восьмерки на моих ладонях. А потом рисую я. Это так долго… тягуче… волшебно…

Яся ведёт губами по моей скуле.

— Ванечка…

Я глохну от волны, распирающей мои лёгкие.

Целует разбитую бровь.

Мне хочется ей шептать: ""Я люблю тебя…"".

Меня переворачивает от того, как эти слова встают в горле, не давая глотать и дышать.

Мне так нужно это сказать! Иначе, я задохнусь. И я обнимаю её крепче, пряча лицо на нежной шее. Потому что сказать это нельзя… Если я это скажу, я не тормозну дальше. Я не смогу…

Как из этого выйти? Не получается!

Мы куда-то плывём на этой трепетной эмоции.