Ведёт пальцами по моим мокрым щекам

— Ничего… — рвано вздыхаю. — Я буду тебе как родная, обещаю, — крепче обнимаю за шею, тыкаясь в ухо мокрым носом.

— Да ладно… — тихо смеётся. — Завтра же опять поругаемся.

— Ну и что… Все ругаются… Я с родителями по пять раз на дню могу. Это же не делает нас чужими?

— Родная… — скрипит его голос. — Уж лучше бы — нет.

— Почему?

— Потому… — шепчет с надрывом, касаясь своим носом моего на мгновение.

Закрывая глаза, улетаю в это ощущение — мгновения до поцелуя. Внутри накаляется добела, рассыпаясь сладкими искрами.

Но он отворачивается.

О чем мы говорили?

Сижу растерянная…

— Я в детстве очень брата хотела старшего, — признаюсь я. — А потом насмотрелась, как старшие с младшими воюют, перехотела… Захотела сестрёнку младшую… А потом меня папа в лагерь отправил с вашими. Я резко всех перехотела. Захотела собаку. Но мне не разрешили.

Свеча догорает и гаснет.

— Какая ты непостоянная девица! — улыбается в темноте своей белозубой улыбкой.

Разворачиваю за скулы его лицо к себе. Очень хочется поцеловать. Но он не целует, и я не решаюсь.

— Ясь, что ты делаешь?.. — тихий выдох.

— Смотрю…

Глажу большими пальцами его лицо.

Ну, поцелуй меня пожалуйста!

Но он, не дыша, не двигается.

Ерзаю, ощущая, как его эрекция вдавливается мне в бедро.

— Мм… — чуть слышно гасит стон.

Не контролируя себя, утыкаюсь своим лбом в его лоб. Закрываю глаза. Его пальцы сминают мою спину, и мне кажется, сейчас мы снова улетим. Ласкаемся в порыве лицами, губы скользят по губам…

— Ясь, — хрипло и дрожащим голосом. — Иди, ложись спать.

— Что?

— Иди… — давяще и зло, сквозь зубы.

Пальцы, до боли впиваются в мою спину. Мы дышим тяжело друг другу в губы.

Оглядываюсь. Диванчик очень маленький. Это надо совсем к Эдику в руки залезть.

— Туда?!

— Дыа! — зло.

От обиды вспыхиваю. К нему он меня отправляет?! Сердце обрывается от этого. Припечатываю в эмоциях ему по щеке, слетаю с коленей. Хватает за руку, дёргает обратно!

Лечу, приземляясь в его руки, тихо взвизгиваю, боясь удариться обо что-нибудь в темноте. Но он ловит так, что я надёжно опять упакована в его объятия. Стискивает меня до боли.

— Не ходи!.. — выдох в шею.

Прижимается щекой к моей груди. А я — к его волосам.

И дышу его мужским запахом, наполняясь им до самого низа. Там всe болезненно ноет от желания.

Перекидывая бедро, сажусь на него верхом. Мы обнимаемся, и снова замираем.

А под простыней на нём тоже совсем ничего…

Его член, напрягаясь, вдавливается мне в живот.

Только не отпускай меня, пожалуйста! — зажмуриваюсь я.

— Я… очень… очень… очень… — рвётся его шёпот, — хочу… но… мы же… не можем…

Да. Отец нас просто убьёт, если узнает о чём-то таком!

— Мы никому не скажем… — шепчу ему в губы.

— Ммм… — мучительно.