Киваю на тропинку, по которой мы шли. Всё отлично просматривается, а нас как раз не видно.

Она затягивается, закрывая глаза.

— Официально я не курю. Яся не знает…

Провожу пальцами себе по губам, изображая, что замыкаю их на молнию.

Её телефон звонит.

— Да?

— Мам?? — слышу я. — Ну где ты? Полчаса уже ждем!

— Боже! — давится Ольга Валерьевна дымом, закашливаясь. — Я забыла совсем!

Возвращаемся тем же путём, что и пришли — через заднюю террасу кофейни.

— Ванечка, сейчас вас с Ясей должны снять заказные журналисты на улице. Она выйдет, ты её встретишь. Приветственный поцелуй в щеку. Откроешь ей дверь. Она сядет к нам. Всё.

Тяжело вздыхаю.

— Так надо! Дети Алексея Михайловича — дружат, — многозначительно играет бровями.

— Ладно… — покладисто соглашаюсь я. — Только ради Вас.

— И улыбайтесь.

Притормаживает у торгового центра, Ярославна — на крыльце с пакетами в руках.

— Пакеты возьмёшь у неё, — вдогонку.

Подхожу к царевне, мы синхронно наклоняется для поцелуя в щеку, немного неловко тыкаемся друг в друга, запутавшись в какую щеку целовать.

Кто придумал эту тупую постанову? Если б мы дружили, мы б не в щечку целовались, закинул бы эту дурынду на плечо, дал по жопе и утащил бы в машину.

— Да, блять… — шипит она, хватая меня снизу за подбородок, и разворачивает лицо, демонстративно чмокая в щеку.

— Ты чего — поцеловать нормально не можешь?!

— Ну извините, ваше высочество! — дёргаю из рук пакеты. — В щечку мы не привыкшие, гусары как-то больше взасос…

Нечаянно наступаю ей на ногу.

— Гад… — цедит она. — Специально же!

— Весь день мечтал тебе на ногу наступить! — фыркаю я.

Идём рядом к машине, перестреливаясь угрожающими косыми взглядами, но, сука, улыбаемся!

Открываю ей дверь.

— Руку подай! — закатывает глаза.

— Нищим духом не подаю!

Хлопаю дверцей. Обхожу, сажусь рядом.

Ольга Валерьевна, поджав губы, стучит пальцами по рулю.

— Чо — плохо, да? — скашиваю на неё глаза.

— Дубль два, дети.

— В смысле?!

— Возвращаетесь на крыльцо и делаете всe заново, второй раз.

— Оооо… — раздражённо и мучительно стонем мы.

— Вперёд!

Глава 11 — Гад и змеища

От поцелуев в щеку, щеки мои стёрлись, иначе чего бы им так гореть?

Мы едем на заднем сиденье, между нами бумажные пакеты и чувства. Очень сильные чувства! Чувство бешенства, например, самое сильное. И оно так странно бродит по моим внутренностям, что я не совсем уже уверена, что это именно оно.

— Мам, включи кондиционер. Жарко.

Подставляю лицо под прохладные волны воздуха. Оо… Губы расплываются в довольной улыбке. Достаю журнальчик по парфюму с пробниками.

Гад улыбается в свой телефон, пишет голосовые. Намурлыкивает там что-то… Но играет музыка, и я не могу разобрать — что именно он тихонечко говорит в микрофон.