У тебя всегда стоят предохранители — не покалечить, не нарушить правила, не использовать мощь на всю катушку. Ты всегда сначала голова, а потом тело.

А драка…

Драка — это когда можно отпустить всю свою дурь погулять. Особенно драка уличная, беспредельная, с отморозками.

И да, мы не дерёмся. Если есть хоть какая-то возможность избежать драки, мы её используем.

Мы вежливы. Мы учимся разговаривать. Извиняться. Мы учимся драться на словах. В крайнем случае — мягко упаковать оппонента. Демонстрация силы и превосходства. Потом вежливо вразумить.

Но…

Зверь внутри жаждет беспредела всегда! И нас заводит не меньше секса идея жестокой уличной драки на выживание, где можно всe.

И сейчас мой зверь поднимает морду.

Но хапнув этого сомнительного кислорода, я бью его по морде, чтобы смылся. Это не отморозки. Это охрана. Они выполняют приказ. Но это не значит, что мы их не упакуем. Жёстко, но аккуратно.

За мгновение по походке-осанке срисовываю, что один боксёр, второй… а сейчас узнаем.

Боксёра пропускаю к пацанам. В идущего следом врезаюсь плечом. Он аккуратненько прихватывает меня, пытаясь заломать руку отточенным экономным движением.

— Спокойно, парень.

Выбивая ему колено, осаживаю. Захват за шею, швыряю в Ромкину сторону. Пара секунд!

— Не вставать, — с угрозой встаёт в стойку Шмель. — Сломаю.

Марат уже принял боксёра. И держит его в болевом.

Делаю пару шагов к Борису. Я еще хочу! Сломать — конкретно его. Не нравится он мне!

— Яся никуда против воли не поедет.

Боковым вижу, как открывается дверь тачки. Щелчок за спиной.

Оборачиваюсь. Тот, которого уложил я, лёжа целится в Шмеля из ствола. Меня окатывает адреналином от этого беспредела.

— Хер ли вы делаете?! — взвивается от бешенства Алексей Михайлович.

— Хера се — дети… — бубнит с яростью лежачий, пряча ствол.

— Я разве сказал их прессовать?!

— Ясь, домой, — строго бросаю ей.

Открыв дверь магнитным ключом забегает в подъезд.

— С нами, Алексей Михайлович, на языке силы разговаривать не надо. Мы — ""лингвисты"". А прессанут по беспределу нас, за нашей спиной Федерация. Там тысячи своих… Волна поднимется такая, что ни одно мэрское кресло не устоит.

— Иван, о чем ты?!

Взмахивает раздражённо рукой на своих.

— Уйдите, блять, все! Иван, просто сядь в машину, мы поговорим с тобой.

— А я не хочу, — собираю в руки брошенные на асфальт вещи. — Мне с Вами не о чем говорить.

Он сжимает пальцами переносицу, качая головой.

Доставая второй магнитный ключ, открываю дверь, пропуская пацанов. Внизу ждёт Яся. Руки мои заняты, и — не обнять. Но она сама виснет у меня на шее.

— Ну я ж сказал домой, Ясь, — целую её в переносицу. — Вызывай лифты…

Глава 48 — Всe починили

Парни, как ни в чем не бывало, к нашему этажу уже угорают на какие-то свои темы.