— Это кто? — спросил Вовка, когда мы втроем склонились над экраном. В свете прожектора, метрах в десяти от моего бокса стояло тело, в спортивном костюме, без шапки, волосы развиваются и ружье в руках. Рядом, в паре метров, ничком на снегу лежит и не двигается второе тело, побольше размерами, — это же баба!

— Твою мать! — грохнул я кулаком по верстаку, — нахрена я ему ствол-то отдал!

— Ты думаешь это…

— Ну а кто еще попрется сюда в спортивном костюме? Вон и край открытых ворот гаража Олега видно.

— Так ты же его Олегу отдал.

— Ну вон он и лежит… Бляха муха… он же говорил мне что у Верки того, с головой что-то…

— Там же… ты говорил дети у них? — спросил Юра.

— Ну да.

На что Юра шустро похромал к воротам, по пути достав пистолет и дернув затвор, открыл дверь в воротах, поднял руку, спокойно один раз выстрелил, и закрыв деверь сказал:

— Одевайтесь и идите, гляньте что там.

— Ты ее что, убил?

— Да.

— Ты охренел?

— Идите, говорю, и посмотрите, может она не успела всю семью кончить, — Юра поморщившись, то ли от боли в ноге, то ли от того, что только что сделал, опустился на свою лежанку.

— Ты обратил внимание, что он даже не прицелился толком? Бах и все, дырка в башке, — спросил Вовка, когда мы стояли над телами Олега, которому картечью пол головы размолотило, и его жены Веры, с отверстием над левым ухом.

— Нет, не обратил.

— А я вот прямо на него смотрел… надо поговорить по душам с этим «водолазом», не так он прост.

— Идем в гараж.

Добрели до гаража, где прямо у ворот лежала девчушка, лет десять… мертва. Посветил дальше фонарем…

— Бля а кровищи-то, — сказал Вовка, — Стивен Кинг отдыхает.

— Вов, у тебя что, настроение шутить?

— Нет бля, я сейчас начну убиваться об стену от горя… Один чудак, на букву «М», допустил что бы его не менее чудная жена имела доступ к стволу, тут надо премию Дарвина обоим, детей только жалко, где-то еще двое наверное уже холодных…

— … она сама отвязалась, когда мы спать все легли, — донеслось из под каких-то коробок в углу.

— Вылезай, не бойся, — присел я рядом с кучей какого-то хлама и коробок.

Чумазый, худощавый мальчишка, лет 14–15 выбрался под луч фонаря.

— Где брат? — спросил я его и потряс за плечи.

— Там… в подвале, она его первого."

"— Так, бери шмотки свои и пошли.

— Куда?

— К нам.

— А папа?

— Она… она его последним.

Запихнув в гараж мальчишку со словами «Водолаз, принимай постояльца», отправились назад, стащили тела к дальней стене соседних боксов и присыпали снегом. Найденными у Олега в кармане ключами закрыли его гараж и вернулись к себе.

Нахохлившимся воробьем сидел Сергей у печки, смотрел в приоткрытую дверцу на угли и молча плакал. Мы его не трогали пока с расспросами, только заставили поесть и плеснули в чай коньяка.