— А все же…

— Ну, если получится, то я бы домой, к старухе своей поехал, да к дочке, дай бог живы… С племяшом-то созванивался перед катастрофой, просил что б позаботился, он в МЧСе в Ангарске служил, не последний вроде человек там был. Да не, — махнул Палыч рукой, — хлопотно… добраться до рембазы, где кругом можно на китайца напороться — самоубийство.

— А если все обдумать толково? Может помощников найдем?

— Надо тогда хорошо думать, очень хорошо.

— А тут где проживаешь, как найти тебя?

— У кинологов в казарме, спросишь как меня найти, тебя проводят.

Как-то очень быстро расправившись с завтраком, Палыч встал из-за стола и наклонившись ко мне тихо сказал, — хорошо только думай, крепко.

После завтрака, узнав расположение санчасти потопал туда. Попасть в санчасть можно было по такому же принципу как и в столовую — по деревянному настилу.

— Вы к кому молодой человек? — встретил меня курящий у дверей пожилой мужчина, выраженной еврейской внешностью, голова круглая как шар, очки на кончике носа, в тонкой и явно золотой оправе.

— Здравствуйте, мне на перевязку и доктору показаться надо… простите, не знаю как зовут… симпатичная такая, рыжие волосы…

— Марта, — мечтательно сказал мужчина, — таки да, Марта Львовна, до конца коридора, направо процедурный кабинет, на лево перевязочная, вот вам налево, в перевязочную.

— Спасибо, — ответил я.

Мужчина проводил меня взглядом поверх очков и что-то пробубнил, но я не услышал. Прошел по пустому коридору, вдоль стен которого стояли кушетки с потрескавшимся от старости дерматином, пахло больницей и было тепло — здание старое когда подходил, то обратил внимание на дым из двух кирпичных труб. Постучался в дверь с табличкой «перевязочная».

— Да, входите.

— Здравствуйте, — прошел я в небольшой кабинет.

— А, путешественник из Хабаровска, — Марта прекратила что-то писать в журнале, встала из-за стола и подошла к стеклянному столику у кушетки застеленной чистой простынею поверх медицинской клеенки, — ну что стоите? Штаны опускайте и на кушетку ложитесь набок.

— Угу, — ответил я и выполнил требуемое.

Марта подкатила к кушетке штатив от капельницы, наверху которого был прикручен проволокой мощный светодиодный фонарь. Я лежал носом к стенке, слушая как она сначала погромыхала чем-то на столике, потом запахло спиртом, голодный металл хирургических ножниц коснулся ноги…

— Да что же вы так пугаетесь?

— Неожиданно просто, холодные.

— Понятно, — Марта разрезала старую повязку, снова пролив ее перекисью, — ничего хорошего…

— Что там? — начал поворачиваться я, чтобы посмотреть.

— Не крутитесь, — строго сказала Марта, а потом придавила в районе раны так, что я аж взвыл, — чщщщ… терпите, сейчас еще больно будет.