— Ну идем, — поднялся Вовка.

— Умыться бы, — сказал я тоже вставая, — да и вообще, помыться не помешало бы, кровищу смыть.

Тихо выйдя из актового зала, мы спустились на первый этаж, где была заметна суета, в основном вояки сновали с озадаченным видом, рядом со входом, за столом с кучей журналов и несколькими полевыми телефонами сидел вчерашний капитан, что нас разоружал, и уткнувшись в журнал что-то писал и разговаривал по телефону. Сейчас он был с повязкой дежурного, мы подошли к нему, дождались когда он закончит разговор и я сказал:

— Доброе утро, нам надо к Григорьеву.

— Доброе, — кивнул он, — да, проходите он ждет.

Дошли до нужного кабинета и я постучал.

— Да! — раздалось из-за двери.

— Разрешите? — приоткрыл я дверь.

— Конечно, проходите, присаживайтесь, — ответил Григорьев, потом внимательно посмотрел на нас, улыбнулся и сказал, — у нас на втором этаже, напротив оружейки санузел, там умыться можно… только унитазами не пользуйтесь…

— Ага, это знакомо, каныга перемерзла, — ответил я.

— Да… Так что решили?

— На три дня остаемся.

— Отлично, — кивнул он, снял трубку ТАИ и покрутив ручку сказал, — Есин, зайди.

Через несколько секунд вошел дежурный капитан и закрыв за собой дверь вытянулся.

— Паша, забирай вот ребят, введешь в курс, добро их отдай и временный продаттестат выпиши для столовой на них.

— Есть.

— Ну, — Григорьев посмотрел на часы, — через сорок минут завтрак, обед в тринадцать, ужин в восемнадцать тридцать, не опаздывать. В двадцать ноль ноль развод дежурной смены… Товарищ капитан все расскажет вам. Свободны.

Когда вышли от Григорьева Есин гаркнул на весь коридор:

— Щепкин!

Из дежурки как пробка вылетел боец полностью соответствующий своей фамилии — метра пол два ростом, узкие плечи, вытянутое лицо…

— Щепкин, за меня посиди пока.

— Есть.

— Идем, — капитан кивнул на лестницу на второй этаж и извлек из кармана внушительную связку ключей.

Поднимаясь по лестнице «почувствовал» вчерашнее ранение, все-таки болит зараза, не забыть бы антибиотики выпить после завтрака.

Железная дверь со скрипом открылась, потом Есин отомкнул дверь-решетку и мы прошли в помещение оружейки.

— О! Наш гардеробчик, — обрадовался Вовка, увидев сваленную в углу кучу наших вещей и оружия.

— Да, забирайте, — кивнул Есин.

Я все присматривался к капитану… на лице ни единой эмоции, даже вчера, громыхая затвором автомата, он был спокоен как танк, глаза только уставшие.

— Значит так, — продолжил капитан, — после ужина подойдете, получите оружие и я представлю вас начальнику смены внутреннего периметра, дежурство до восьми утра потом сдаете оружие и свободны, а вечером опять к двадцати на развод.

— Ну и что мы будем с этим оружием… получай, сдавай, может, мы со своим уже? — спросил я.