— Но я не могу, граф, — возразил Эйнар, продолжая обнимать Ивейну, — у меня важное дело, я готовлюсь к битве!

— Ах, ваше высокородие, о каких битвах может идти речь, когда вы сейчас должны музицировать! На днях начнут прибывать невесты, они будут вам петь и танцевать, а вам придется ставить им баллы.

— Что, прибудут все сто восемьдесят пять? — заинтересованно спросил Дастиан. Геронский принц покрылся испариной.

— Ну что вы, ваше высочество, мы ведь должны их достойно разместить, а такого количества покоев нет даже в королевском дворце. И, — он доверительно склонился к амирану, — скажу вам честно, я сам с трудом представляю, как можно управиться с таким количеством жаждущих выйти замуж девиц.

Они будут прибывать по очереди, по двадцать человек.

Геронский принц смотрел на Дастиана с тоской и надеждой. Тот откашлялся, подошел к графу и взял его под локоть.

— Ваше сиятельство, — он говорил, и при этом норовил оттеснить графа к двери, хотя тот героически упирался, — все дело в том, что если ваш принц не сумеет подготовиться к бою, то, кхм, и выходить замуж невестам не будет за кого. Вы понимаете?

— Вы даже не представляете, как я вас понимаю, мой амиран, — Домбар упирался уже руками, цепляясь за стены, — но что же я могу поделать? Таковы традиции, и я всего лишь смиренно им следую.

— Ваше сиятельство, — снова туманно начал Дастиан, продолжая напирать на графа, — мы все знаем, какой у вас прекрасный музыкальный вкус, — при этих словах Домбар гордо расправил плечи, — так почему бы вам самому не отправиться по Героне с объездом всех невест и уже на месте определиться, какие из них более всего подойдут нашему высокородию?

Эйнар воспрял духом и устремил на друга взор, преисполненный благодарности.

Рассел едва сдерживал смех.

— Но позвольте, ваше высочество, как же я смогу оценить пение невест его высокородия, если я, как бы помягче выразиться, туговат на ухо?

— Вы мой воспитатель, ваше сиятельство, — ответил за амирана Эйнар, — кто как не вы знаете мои вкусы и музыкальные пристрастия, если как раз вы меня этому и учили?

Граф снял пенсне и промокнул уголки глаз тонким кружевным платком с затейливым вензелем в уголке.

— Ах, мой принц, если бы это было все! — он грустно качнул головой.

— Ведь я еще неважно вижу! Как же я смогу разобрать, что там танцуют девицы?

— А как же ваше непревзойденное чувство стиля и тонкая чувственная натура? — возразил Эйнар. — Разве они вам не подскажут? Вы себя явно недооцениваете, граф!

— О, ваше высокородие, — казалось, старик сейчас разрыдается от избытка чувств, — это такая честь!

— И какая прибавка к жалованию! — вставил, наконец, давящийся смехом Рас. Оба принца с готовностью закивали, подтверждая его слова.