Ох, какой же цепкий и недоверчивый у него взгляд!

Она, конечно, умела приврать при случае, но то ли дело безобидный простодушный Абидал, и совсем другое этот умный, проницательный молодой мужчина.

— Но король говорил, вы можете видеть илламу, — не отставал Рассел, а Тона готова была провалиться вниз, прямо на головы королевских гренадеров. — Вы не заметили ничего необычного?"

"— Я если и вижу, то одни только всполохи, мэтр Северин, — она старалась не выдать своего смущения, — у вас во время обряда я ничего не увидела. У Иви иллама оказалась очень сильной, может от нее вы и загорелись…

— Если бы, — Рассел все же попытался сесть и Тона поспешила ему на помощь. Теперь он полулежал на высоких подушках и смотрел в потолок. — Но в том-то и дело, что сам обряд сияния это магический обряд, когда иллама, скрытая в девушке, находит выход наружу, а девин, который проводит обряд всего лишь освещается ней, понимаете, сенора Верон? Как магический светильник, который передает свет от магического источника. А я загорелся как тряпка, пропитанная маслом араги. Знаете, в каком случае это могло случиться?

Тона замерла и натянулась тетивой, сжимая в руках мягкую салфетку, которой собиралась промокнуть влажный лоб девина.

— Откуда же мне знать, мэтр, я совсем никакого понятия не имею…

— Если на магический призыв илламы Ивейны отозвался мой первородный огонь и устремился к своему источнику. Меня поджег мой собственный огонь, Тона. Который таинственным образом я получил от вашей дочери. Вам по-прежнему нечего мне сказать, сенора?

Тона в страхе обернулась и наткнулась на подозрительный, неверящий взгляд Рассела, буквально впечатывающий ее в толстые стены. Она подошла к постели, положила салфетку на лоб девина и, стараясь казаться спокойной, с достоинством произнесла:

— Я не знаю, что вам ответить, мэтр Северин, мне неведомы такие тонкости. Раз вам лучше, с вашего позволения я пойду и позову остальных девинов…

Ее руку схватили сильные пальцы и сжали так, что она только охнула. Рассел потянул ее к себе и ее глаза оказались прямо напротив его горящих, как то самое масло араги, глаз.

— Тона, целых шестнадцать лет я не могу вспомнить ни свое имя, ни свою семью, ни откуда я родом. Я помню лишь, что меня подобрали бродячие актеры, год я устанавливал декорации и помогал им, а когда приехал в Леарну, захотел здесь остаться и поступил в услужение к мэтру Ингару.