Возле Дастиана захлопал перепончатыми крыльями старший лаэльский принц, рядом с ним приземлился его брат, и тут же к сыновьям присоединился Гастон — большой мощный дракон с обсидиановой чешуей. А там еще слетелись драконы — родственники и местная знать, Дастиан не был знаком с доброй половиной.

Распахнулись парадные двери дворца, и на ступеньках показалась королева Асия, ведущая принцессу в брачном наряде, похожую на слоеный пирог и укрытую плотным покрывалом. Ничего, для обряда в Сиридане она наденет настоящее подвенечное платье, а не этот громоздкий кошмар, а пока для полета так даже лучше, наряд надежно защитит Аселин от ветра, неизбежного даже на той высоте, на которой полетит Дастиан.

Он приблизился к лестнице и склонил крыло, чтобы невесте было удобнее взобраться к нему на хребет, ну да с отцом-драконом и двумя братьями у девушки было достаточно сноровки, чтобы без труда занять свое законное место на спине у жениха."

"Он удалялся от города, но продолжал оглядываться, все еще не веря, что навсегда распрощался с Нилесой, и хоть драконы в своей звериной ипостаси испытывают человеческие эмоции размыто, будто те проходят через призму и рассеиваются, попадая в драконье нутро, тут его опалила такая тоска, что неожиданно он понял, как ошиблась вчера Аселин, называя его любовью Ивейну Болигард.

Нет. Не Ивейна. Нилеса, вот, кто его неожиданная, прекрасная и на этот раз абсолютно взаимная любовь. Дракон все поворачивал голову назад, пока город окончательно не растворился в предрассветной дымке.

Глава 5

Огромные своды главного Храма Небесного Бога Андалурсии не уставали поражать своей монументальностью и величественной красотой. Каждый раз оказываясь внутри, Дастиан спрашивал себя, как можно было построить такое строение без капли магии? Но в том и заключалась его ценность, что до последнего камня в нем все было выложено человеческими руками. Или драконами в человеческой ипостаси.

Совсем недавно здесь приносили брачные обеты Эйнар с Ивейной, Дастиан вспомнил ту радостную легкость, что царила в его душе, и сам себе позавидовал. Тогда он только и ждал, когда все закончится, влюбленные жених и невеста останутся, наконец, наедине, а он сможет вернуться к себе и прочесть усеянные мелким бисерным почерком листы, что писала ему Нилеса…

Теперь на душе у принца лежал тяжелый камень. Из головы не шла прекрасная черноволосая девушка, в которую он неожиданно для себя влюбился, и дело было не только в последней встрече и том трепетном поцелуе, что по-прежнему вздымал в душе целую бурю чувств.

Он влюбился в Нилесу, изо дня в день беседуя с ней в письмах, узнавая и открывая для себя удивительный внутренний мир этой девушки и незаметно впуская ее в свое сердце. И в душу.