— Я же верила тебе, Эмир, — рухнув на кровать, я зарываюсь лицом в подушках, заглушая в них свои рыдания. — Не отказывайся от нас! Только не сейчас!

Хлопок. Голову поднимаю, убираю прилипшие к влажному лицу волосы, а Эмира уже нет в комнате.

Звук прокручивающегося ключа в замке слышу. Он ушёл. Скрылся. Оставил меня без ответов. В подвешенном состоянии.

37. Падение

Время идёт. За окном ночное небо окрашивается предрассветной зарёй, а Эмира всё нет. Голосов не слышно, только спокойное дыхание ветра пробирается из настежь распахнутой балконной двери. Всё это время я думаю только об одном: поступила бы я так же, если бы с точностью знала, как отреагирует на мою ложь Эмир?

Не знаю. Так или иначе, мою малышку ждёт плачевный исход. А своей ложью я могла обеспечить ей безопасность. Я дала ей время. Жаль только, что этого времени оказалось недостаточно.

— Не переживай, лучик мой, твой папочка не бросит тебя, — перехожу на русский язык, поглаживая своё сокровище. — Он позаботится о тебе. Просто ему нужно время разобраться в себе.

Длительное заточение плохо влияет на меня и мою психику. Я становлюсь похожа на сумасшедшую. Забившись в углу комнаты, я бесцельно разглядываю потолок, полдня брожу из угла в угол, так ни разу и не сомкнув глаза. Внизу живота странно тянет. Болевые приступы возникают спонтанно, и так же спонтанно стихают.

А между тем проходят сутки. За целые сутки никто даже не вспомнил обо мне. Только к утру я реагирую на приближающиеся к комнате шаги.

Подбегаю к двери, надеясь, что за ними находится Эмир, но стоит двери распахнуться, как я тут же безвольно падаю на пол. В комнате показывается тётушка Айсу. Она держит в руках поднос и с сочувственных видом смотрит на мои муки."

"— Бедная моя девочка, — с теплотой в голосе проговаривает, суетливо ставит поднос на тумбу у кровати и подходит ко мне. По-матерински гладит меня по волосам, а мне выть хочется из-за того, что она единственная из всех, кому не всё равно на моё существование. — Я только десять минут назад узнала, что ты здесь. Проголодалась, небось? Ничего, я это исправила. Принесла всего понемногу. Садись, поешь, ягнёнок мой.

Женщина помогает мне встать. Как маленького ребёнка она сажает меня на кровать. Присаживается рядышком и принимается кормить меня с ложечки, так как у самой сил нет даже руку приподнять. Нет сил жевать, проглатывать, дышать и жить.

— Извини Айсу, но я что-то не хочу есть, — мотаю головой.

— Надо, девочка! Не ради себя, ради ребёнка покушай! — настойчиво подносит ложку с кашей к моему рту и я кое-как заставляю себя проглотить эту пресную на вкус овсянку.

Эмир был прав. В доме все уже узнали. Все, включая прислугу.

— Вы знаете, где сейчас Эмир?

Айсу на долю секунды замирает, ложка зависает у моего лица.