И добрые люди его подбирали и довозили до какого-то места, а потом высаживали, потому что им нужно было сворачивать в сторону, и тогда он снова махал на дороге руками, чтобы какая-нибудь машина остановилась и отвезла его хоть чуть-чуть ближе к дому. Слушая его, Лиза плакала навзрыд, а у Зотова душа рвалась в клочья.

Когда к нему пришел Сидоркин, то первым делом достал из кармана листок бумаги и начал диктовать фамилии с именами и отчествами — получилось пятнадцать человек, а потом добавил:

— А настоящие имена остальных эти сволочи не знают.

— Но те, что вы продиктовали, точно настоящие? — спросил он."

"— Да, девка призналась, что, пока эти душегубы детей мучили, она в их документах копалась — может, хотела потом кого-нибудь шантажировать? — пожал плечами Егорыч. — Чемоданы пакуешь?

— Давайте я вам сейчас покажу, в каком состоянии дети, а вы решите, можно их оставлять без врача или нет, — предложил Зотов. — Надеюсь, вы понимаете, что в больницу их везти ни в коем случае нельзя, потому что знаете, что после этого начнется. А я этим ни в чем не повинным детям такого будущего не желаю, иначе пошел бы не к вам, а в милицию.

— Хорошо, оставайтесь до тех пор, пока они все не выздоровеют, — согласился Егорыч. — Если лекарства какие-нибудь нужны, пусть твоя жена список напишет, все привезем. Но потом!..

— Я помню, что обещал, — твердо ответил Зотов.

Лиза написала список, и Сидоркин действительно привез нужные лекарства. Дети постепенно поправлялись, потому что ей помогали ухаживать за детьми все, кто мог, а Ломакин просто спал на полу в их палате и вскакивал, едва заслышав какой-то звук. Дмитрий пришел к нему в тот первый вечер и все честно рассказал, а потом также честно предупредил, что сбежит, потому что у него нет сил смотреть в глаза остальным — ведь они же пострадали из-за него. А он ему на это ответил:

— Запомни, быть и казаться — две разные вещи. Ты хотел казаться для мальчишек героем, сильным, мужественным человеком, а теперь тебе придется доказывать, что ты такой на самом деле. Ты совершил подлость, причем не по отношению ко мне, а по отношению к ним, потому что они за нее страшно поплатились, а сам ты остался в стороне. Сбежать и постараться обо всем забыть — легко, а вот набраться мужества и искупить свою вину, исправить свою ошибку — трудно! Вот и выбирай, кто ты: настоящий мужчина или слизняк! Хочешь бежать? Беги! Но тогда я буду знать, что ты предатель! Конечно, тебе плевать на мое мнение, но ведь ты тоже будешь это о себе знать.

И Ломакин остался. Господи, как же дети плакали, когда выздоровели и узнали, что они с Лизой уезжают. Игорек просто рыдал. И, как ни уверяли они их, что скоро приедут, детей это не утешало.