Ты скучал по мне?

— Не понял вопрос. Ты же знаешь мой график и ритм.

«А я тоже не скучала», — вдруг осознаю я. Его возвращения домой приносят всё больше нервотрёпки и напряжения, чем радости.

— Дорогой, — отставляю я в сторону йогурт. — Меня надо спасти от разочарования. Прямо сейчас. Поцелуй меня.

— Я ем. Поцелую тебя, когда ляжем в кровать. У всего, Тори, должна быть уместность.

— Чтобы лечь в кровать, должен же быть повод, Борис! Этого нужно захотеть!

— Ты опять настроена скандалить? В таком случае мне жаль, что ты не оценила времени, которое я выделил на разговор с тобой. Можешь пойти и подумать об этом. Вот тебе подходящая мысль!

— Ну что ж! Пойду подумаю, — швыряю опять с чувством полотенце. — Эту мудрую мысль.

Глава 4

Судороги

С гарнитурой в ухе Борис ходит по кабинету, просматривая документы и разговаривая по телефону. Замираю в дверях. Эту картину я уже несколько лет лицезрею каждый вечер.

— Какой ещё выходной? Исключи это слово из своего лексикона. До финала проекта все работаем в круглосуточном режиме. Ты знаешь, сколько стоит мой час? А час работы всей команды? Посчитай, во сколько нам обойдётся выходной. Необоснованные траты!

— Борис… — негромко зову я.

Бросив взгляд, игнорирует, продолжая разговаривать.

— На нас сделали ставки партнёры, о которых мы год назад и мечтать не могли. Если мы не оправдаем их ожиданий, это будет такой откат… Удар по репутации!

— Борис.

Поднимает ладонь, тормозя меня, потом указательный палец, прося подождать окончания разговора.

— Какая ещё семья? — раздражённо. — У всех семья. Расставь приоритеты правильно, иначе тебе не место в моей команде.

Ухожу на кухню. Там Илюшка облизывается на свежеиспечённый пирог. Свежая клубника под ещё не застывшим шоколадом пахнет так заманчиво, что сынок несколько раз сглатывает слюну, нетерпеливо ёрзая на стуле.

У меня немного талантов — угольная графика, языки и выдающиеся торты. Борис признаёт только языки. Иногда хвастается тем, что я художник, если приходится к слову. Но в искусстве он понимает мало и, боясь, что я не столь хороша, чтобы мной восхищались, никогда никому не показывает моих работ. А вот кулинарию не признаёт. К сладкому он совершенно равнодушен.

— Мамочка… сколько ждать ещё?

— Не будем ждать, — хмурюсь я.

— Папа не хочет?

— Папа занят.

— Хорошо! — ляпает удовлетворённо Илюшка, погружая палец в шоколадную массу.

— Пирожок, не говори так. Папа расстроится.

— Я не люблю папу… — заговорщицки шепчет мне сын.

— Почему? — сглатываю я.

На самом деле я знаю — почему. Папа для него символ лишения радостей и удовольствий. И ещё символ принуждения к тому, что он терпеть не может. Например, этот долбанутый хоккей. Куда он упорно таскает его уже год каждую субботу.