Затрахают до смерти! Стоит только раз согласиться. Как эстафетную палочку передавать начнут. Пусть просто облизываются и представляют, насколько ты хорош. А коллега твой, по слухам, не брезгует и услугами интимного плана для некоторых респектабельных дам. Но если вдруг тебе захочется пойти по его стопам — не в рамках клиники. Наша репутация не должна скатиться к салону интимных услуг.

Оттягиваю ворот рубахи, ослабляя галстук.

Мда…

Но! Чем плоха эта работа? Временно — вполне себе. Массаж — часть моей специализации. Хорошо освоенная мной часть.

— Удачи. Надеюсь, сработаемся.

В меде мы с ним неплохо ладили. Звёзд он с неба не хватал, но был упёртым, и смог доучиться до конца. А я — хватал. Но карьера моя теперь на паузе. Как и личная жизнь.

Синицын уходит, оставляя меня одного. Изучаю свой кабинет, проводя инспекцию и записывая в блокнот всё, чего мне здесь не хватает для нормальной работы.

— Степан Дмитриевич, — заглядывает медсестра с ресепшена. — Можно?

— Конечно.

Молоденькая брюнетка, взгляд цепкий, игривый.

— Я — Зоя.

Киваю.

— До обеда, — заглядывает она в блокнот, — массаж шейно‑плечевого отдела… общий массаж тела…

Она перечисляет, стреляя в меня заигрывающими взглядами.

— Давай так. Ко мне ты отправляешь тех, кто посложнее, а к… Как его?

— Гарин?

— Да, Гарин.

Не понравился мне мой коллега. Пока курили, скормил кучу утомительной и несъедобной пошлятины про свои подвиги.

— Вот к Гарину всех, кто на релакс, а ко мне всех, кому поправить здоровье. По возможности.

— Я поняла, — улыбается она. — Там мама с девочкой тринадцатилетней записались. Сотрясение у неё.

— Вот! Отлично. Этих ко мне.

— И беременная с растяжением…

— И её ко мне.

— А ещё мужчина… Что‑то там особенное у его жены, хочет лично поговорить со специалистом. Именно с Вами.

— Тогда — тоже ко мне.

— А кофе хотите?

— Кофе, прекрасная Зоя, делает твои кости хрупкими и организует тебе дегенерацию каркаса подкожно‑жировой клетчатки. В народе — целлюлит. Поэтому не пей, Зоя, кофе и никому не предлагай.

— А что предлагать?

— Чай, лучше — зелёный. Без сахара.

— Может, Вы ещё и не курите?"

"— От перфекционизма Бог миловал. Курю. Врачам положено саморазрушаться. Для вселенской гармонии.

— Хорошо…

— Чего ж хорошего?

— Потому что я — тоже курю.

Хорошенькая…

Морщась, трёт шею, пытаясь размять её сзади пальцами.

Ай… какой прозрачный ход, Зоя! Ты б ещё экстренно ногу подвернула…

Мне хочется закатить глаза, но я сдерживаюсь, исследуя, как далеко она зайдёт.

— Кресло неудобное… — закусывает губу. — Поправите шейку, Степан Дмитриевич?

«Шейку матки?» — практически саркастически вылетает у меня. Но я опять сдерживаюсь.

— Можно просто Стеф.