Он сказал, что у него намечается какое-то дело с глухим, и что он скоро здорово разбогатеет. Он собирался… Мы собирались обвенчаться с ним.

— Значит, глухой, — проговорил вслух Карелла. Потом он тяжело вздохнул. — Где я могу отыскать вас, мисс Констэнтайн, если вдруг возникнет срочная необходимость увидеться с вами?

— Либо здесь, либо в клубе “Гарем”.

— А что вы там делаете?

— Я работаю там. Вожу по залу тележку и продаю сигареты. Вот там-то мы и встретились с Джонни, в клубе.

— Он купил у вас сигареты?

— Нет. Он курит… он курил трубку. Я продала ему табак для трубки.

"

"— Морской? — спросил Карелла. — Этот сорт табака называется “Морской”?

— Д-да, а что… Откуда вы…

— Позвольте дать вам мою визитную карточку, мисс Констэнтайн, — прервал ее Карелла. — Если вы припомните что-нибудь еще, что может помочь следствию, позвоните мне, пожалуйста, хорошо?

— А что именно?

— Простите, не понял…

— А что, по-вашему, я должна припомнить, чтобы потом позвонить вам? И откуда мне знать, что для вас может быть полезным, а что — нет?

— Ну, например, любая информация об этом глухом очень помогла бы…

— Я о нем больше ничего не знаю.

— Или, например, если вдруг вам вспомнится, что еще говорил Джонни об этом дельце, которое…

— Я уже рассказала вам все.

В ответ Карелла лишь молча пожал плечами.

— Так, может, вернуть вам вашу визитную карточку? — спросила Лотта Констэнтайн.

* * *Этот вечер глухой решил отметить поторжественнее. Возможно, что поводом послужил его успех в кафе-мороженом, расположенном сразу же за строительной площадкой. А может быть, он отмечал завтрашнее событие и, как бывалый генерал, поднимал символический тост за предстоящее сражение.

Этот символический тост в данном случае был посвящен приглашению девятнадцатилетней девушки с немалыми достоинствами, причем отнюдь не интеллектуального порядка.

Однако глухой, как вы наверняка уже догадались, был человеком весьма экономным и всегда точно знал, что он хочет. В этот вечер он не был расположен вести научные дискуссии и математические споры. Не интересовали его и душеспасительные беседы с особами прекрасного пола о возвышенных стремлениях, духовных запросах, тяге к независимости и равенству этих особ и, уж тем более, об их борьбе за более полное раскрытие своей личности.

Намерения его были значительно проще и скромнее: он просто хотел переспать с хорошей бабенкой. И выбирал он партнершу примерно так же, как намечал бы место очередного ограбления. Он недели две присматривался к ней, пораженный ее несомненной красотой: она была брюнеткой с огромными глазами, полным чувственным ртом и высокой грудью. Даже скрытая под форменным нарядом официантки, грудь ее выглядела упругой и соблазнительной.