И они стали ждать, пока Клинг, потирая рукой лоб, мучительно старался восстановить в памяти разговор.

— Правильно, — наконец изрек он с самым мрачным видом.

— Ну что?

— Она тогда спросила еще относительно жертвы изнасилования… ну, если девушка забеременела в результате изнасилования… Так вот, она спросила, не может ли считаться не противоречащим закону сделанный ей аборт.

— Вот оно! — воскликнул Мейер. — Вот где собака зарыта! Все теперь объясняется. Вот откуда эта меблированная комната и почему Эйлин не могла вернуться домой. Если этот ее братец, с его характером, узнал бы, что ее изнасиловали…

— Погоди, погоди, — сказал Клинг. — О чем это ты?

— Сначала скажи, что ты тогда ответил Клер?

— Ну, я тогда сказал ей, что тут я и сам ничего толком сказать не могу. Я сказал, что с моральной точки зрения в таком случае аборт вроде бы должен допускаться, но полной уверенности у меня все-таки не было. Об этом я ей тоже сказал.

— А что она тебе ответила на это?

— Она попросила меня навести справки и сказать ей. Она говорила тогда, что ей это очень нужно выяснить.

— Ну, и ты навел справки?

— Да, на следующий же день я позвонил в прокуратуру. Там мне сказали совершенно определенно: сохранение жизни матери или ребенка. Все остальное — не в счет. Во всех остальных случаях произведенный аборт рассматривается как уголовное преступление.

— И ты рассказал об этом Клер?

— Рассказал…"

"— А как она отреагировала на это?

— Ну тут уж она спустила собак! Она заявила, что до этого момента она считала, что законы издаются для того, чтобы защищать права пострадавших, а не для того, чтобы причинять им новые страдания. Я пытался как-то успокоить ее, но куда там!.. Можно подумать, что это я пишу эти дурацкие законы! Она орала на меня так, будто я несу личную ответственность за все, что написано в уголовном кодексе. Я спросил ее тогда, чего это она так разволновалась, но в ответ она стала говорить что-то насчет пуританской морали, которая должна считаться самой аморальной вещью на всем белом свете — что-то в этом духе, я уж точно не помню всего. Помню только, что под конец разговора она сказала, что, в таком случае, жизнь девушки может быть окончательно загублена, с одной стороны — преступными действиями, а с другой — с помощью самого закона. Общими усилиями, так сказать.

— А еще когда-нибудь она заговаривала на эту тему?

— Нет.

— А спрашивала она у тебя когда-нибудь, не знаешь ли ты врачей, которые тайно делают аборты?

— Нет, — тут же ответил Клинг. — Значит, если я все правильно понял… — он немного помолчал. — Значит, Эйлин Гленнон была изнасилована, да?

— Мы пришли именно к такому выводу, — сказал Мейер. — А произошло это скорее всего тогда, когда мать ее находилась в больнице.