Хочу спрятать член между ними как в уютный сахарный домик.

Хочу ее пометить.

Всю!!!

Но… наверное, не позволит.

Поглядываю на прекрасное лицо, чистое от какой-либо краски, которую так любят другие женщины.

Арестантка моя, бандитка.

Серьезная такая. Голову набок склоняет и губы свои и без того красные кусает. Переживает как не в себя. Думает, я ее отца боюсь?..

Хм… А я боюсь?.. Про себя о таком порассуждать можно.

Кстати, попросил Влада выяснить про этого Коновала побольше. Пока ничего, кроме того, что Несолнцева родилась прямо посреди антикварного магазина, сказать не могу.

Да и хер с этим старым хером!..

У меня тут дел невпроворот.

Кусок блестящего платья на талии как пуля на вылет и внушительный отвал башки. Она даже болит чуть меньше, нос вообще как новенький, член… тот давно рвется в бой. Соскучился, бродяга.

Жду не дождусь, когда разложу стройное тело прямо на этом диване и буду мощно трахать, ухватившись за платье, как за поручень. У меня же, по ее мнению, «возраст». Мне так положено.

Это все в голове перемалываю.

Нике ни слова.

Я ведь джентльмен. Перед тем как удовлетворить собственные фантазии, надо успокоить девичьи страхи. Иначе будет не секс, а ежемесячный прием у губернатора по общим вопросам. Бесполезно, короче. Только бензин туда-сюда прокатаешь.

— Хватит дрожать, Ника. — Обхватываю предплечья.

Соски задорно приподнимаются. Ждут ласки.

— Костя… Нам нужно придумать, что мы будем делать дальше…

— Утро вечера мудренее. — Голова не варит.

— Сейчас два часа дня…

Ника изгибает густые, красиво причесанные брови.

— Времени — вагон, — стараюсь незаметно облизываться.

Не сдерживаюсь. Тянусь.

Разместив ладони чуть ниже подмышек, оглаживаю большими пальцами восхитительно розовые ареолы. Оргазм глаз, не иначе.

— Костя, блин, — смеется, постанывая.

Понимает наконец: я вообще полный ноль сейчас. Надо потрахаться — а потом антикризисные планы строить.

— Обними меня, Скальпель. Да понежнее, — охрипшим голосом прошу.

— Еще пожелания будут?

Злится? Или нет? Хрен знает. Мы еще не сонастроились.

— И перестань дрожать. Я никого не боюсь! Сказал же. И ты не бойся.

— Прямо никого?

— Кроме министерской проверки. Но сейчас она вроде как не предвидится.

— А как поживает твоя соседка? — девица отталкивается от моих плеч и прищуривается хитро.

Вот теперь точно злится!

Сонастроились, блядь.

— Нина? — изображаю крайнюю степень удивления. — Она как раз вчера заходила. Кажется, вечером. Да, точно.

Напрягается.

— Зачем?

— Так. По-добрососедски… — улыбаюсь, как идиот.

Тридцатилетний «плюс» идиот. С барсеткой, ужасным самомнением и проблемами с криминальным авторитетом. Тройное комбо.

Мое лицо грубовато сжимают женские теплые ладони, а соблазнительные губы опасно приближаются.