— Вы всегда так на отказы клиентов реагируете? — спрашивает он, приглаживая густые светлые волосы. — Зачем вы это сделали?

Сжимаюсь в комок и облизываю пересохшие губы. Единственный мужчина, с которым я общалась близко и долго, — мой отец. Он обычно орет так, что у меня уши от страха закладывает.

— Это… прием такой. Сурдологический… — тут же придумываю.

— Что?

— Ну… Я же вам русским языком сказала: никакая я не путана! А вы будто не слышите. Вот я и решила перекрыть вам зрительный канал, чтобы острота слуха усилилась. И вы наконец-то услышали — не путана я!

Мэр осторожно возвращает ведро на стол, с силой потирает покрасневшую щеку. Садится на скрипучий стул и смотрит на меня как на душевнобольную. Чуть с опаской. Если бы у него красная кнопка под столом была — лупанул бы по ней от души, уверена.

Потом морщится и задевает пальцами висок.

— Боже. Вам больно? — тут же вспоминаю о своем профессиональном призвании.

Я шла в медицину осознанно. Закончила училище, а вот в Медакадемию по определенным причинам в этом году не поступила, но обязательно буду пробовать в следующем.

Сейчас работаю процедурной медсестрой в больнице и уверена, что это даже больше, чем просто призвание. Ведь первое, что человек слышит, когда рождается, — это наш голос. Голос медицинской сестры.

— Я думал, ты от Виолетты, — поправляет он снова барсетку.

Подзарядка у него там, что ли?.. Трогает постоянно.

Я одергиваю пальто. Встряхиваю кудри ладонью, чтобы придать им объем, и набираю в легкие воздух, решив высказать о сотрудниках мэра все, что вот уже десять минут грузом лежит на сердце.

— Я так понимаю, с ней вы не знакомы? — опережает он. — Это совпадение?..

Я сникаю и кисло отвечаю:

— Ну смотрите. Последняя Виолетта, которую я знала, была из моей начальной школы. Как-то она крупно меня подставила перед учительницей с поделкой из шишек, поэтому, если вы говорите именно про ту Виолетту, я даже рада, что она в итоге пошла не по той дорожке.

— Да вы сама опасность.

Константин Олегович усмехается и, опустив голову набок, смотрит на меня с промелькнувшим в глазах интересом. Что примечательно — вообще не злится. Будто все равно, что ему ведро на голову одели.

— Почему вы сказали про совпадение? — откашливаюсь.

Он смотрит на экран телефон и сухо отвечает: — Я попросил отправить ко мне актрису. Можно студентку, для роли Снегурочки сегодня вечером. А тут вы заявляетесь, да еще в сапогах…

— Можно подумать, в сапогах только путаны ходят!

— У Виолетты разный контингент девочек. Поэтому я и ошибся. Простите.

— И вы простите, — улыбаюсь. — Ну… За ведро.

— Ерунда. Я административный работник, со мной чего только не делали…

Я тихо посмеиваюсь и еще раз рассматриваю его по-мужски симпатичное лицо.

— Ладно, — в его глазах пропадает всякий интерес.