— Как вчера все закончилось? Как я здесь оказалась?

— Ничего не помнишь? — спрашивает он, подзависнув взглядом на одеяле, которое грозится съехать с обнаженной груди.

Подтягиваю его и придерживаю пальцами.

— Нет…

— Это твое, — раскрывает ладонь.

— О боже… Вы это видели, да? — захлопываю глаза стыдливо.

Мэр хрипло смеется и снова закашливается.

— Вот это да!

— Что? — смотрю на него. — Блин. Вы хотите, чтобы я под землю провалилась от стыда?

Без интереса смотрю на белые прозрачные трусы, плавно переходящие в две тонкие полоски ткани. Красные медицинские кресты на них имеют свою функцию: прикрывать соски.

— Я, конечно, требовал от Министерства здравоохранения высококвалифицированный персонал в нашу Елковскую больницу, но чтобы они так быстро закрыли мою заявку да еще лучшими кадрами! — еле сдерживая смех произносит. — И сразу с униформой!..

— Вам смешно? — шиплю яростно.

— Мне — да.

Он хохочет, а я злюсь. Когда закашливается, пытаюсь найти в себе силы не злорадствовать.

— Вы не должны были это увидеть, я вообще не понимаю, что вчера случилось!.. — расстроенно произношу.

Мороз качает головой.

— Я забыл тебя предупредить, чтобы ты ничего не пила в гостях у Владимира Владимировича.

Я вспоминаю милейшего седовласого старичка, капитана дальнего плавания в белой фуражке, который гостеприимно нас встретил и пригласил к себе в гости после праздника, за накрытый угощениями стол. Мне нужно было ехать, и я сильно торопилась, а мэра, как назло, отвлекла директор дома престарелых.

— Он давал мне компот, — вспоминаю. — Вкусный такой, сладкий.

— Я уже понял. Местные называют этот самый компот «Том и Джерри». И давно обходят его стороной, Ника.

— Но почему?

— Потому что это брага. Настаивается на дрожжах и сахаре, — улыбается. — И Владимир Владимирович постоянно ее всем предлагает. После одного стакана человек меняется до неузнаваемости. Наутро, как правило, ничего не помнит и болеет. Ты как?

— Голова раскалывается. Это, вообще, законно так людей опаивать?

— Он не со зла. Ищет собутыльников. Вчера ему, конечно, с тобой особенно повезло. В его-то возрасте...

Он снова начинает хохотать, а я решаю не узнавать, почему старику «особенно повезло» со мной в качестве собутыльницы. Пока не готова к таким откровениям.

— И ты в этом кружевном безобразии поехала в дом престарелых? — расслабленно смеется Константин Олегович, сжимая в руке кусок полупрозрачной ткани.

— Отстаньте! У меня голова болит! — Дуюсь, стискивая покрывало.

— Да оттуда сегодня пятерых стариков выписали, Ника! Это первый случай, когда они уехали не вперед ногами! После такого!..

— Вообще-то, я должна была вчера идти на свидание…

Мужской смех как по команде меркнет, а спокойный лед в голубых глазах трескается от злости.

— В смысле на свидание?..