Он услужливо открыл дверь, помогая мне сесть. И едва я разместился на заднем сиденье, он занял место за рулём, и машина выехала с территории. В этот момент на крыльцо выскользнула фигура Водяновой. Я махнул ей рукой и довольно хмыкнул.

* * *Мне нравился ночной Снежинск. За рекой высились деловые центры, над которыми переливались неоновые вывески. В магазинах светились яркие витрины. Загорались уличные фонари. По тротуарам неторопливо прогуливались хорошо одетые прохожие. А берега черной в ночи реки подсвечиваются разноцветными огнями мостов.

Машина пересекла один из мостов, и въехала на Деловую сторону.

Мелькнули сидевшие на постаменте львы, а затем замелькали яркие окна бизнес-центров.

Авто въехало на территорию Михайловского собора, где на парковке уже стояли автомобили с номерами семей. Какие же все-таки пунктуальные люди.

Машина затормозила на свободном парковочном месте. Я вышел наружу, поправил манжеты рубашки и проверил на месте ли запонки. Ко мне тут же подскочил служка:

— Добрый вечер, Михаил Владимирович. Позвольте вас проводить.

Он протянул мне бейджик. Я нацепил его на нагрудный карман и последовал было за синодником.

Но тут меня окликнул знакомый женский голос:

— Мастер Морозов, подождите.

Я остановился, обернулся. На парковке, в десятке метров от меня, рядом с машиной с номерами семьи Шереметьевых, стояла Алина. Видимо, девушка прибыла следом за мной. Заметив, что я обернулся, она помахала мне рукой. К девушке подошёл провожатый, но Шереметьева покачала головой, взяла бейджик и сказала служке несколько слов, указав в мою сторону. Затем быстро направилась ко мне.

Я залюбовался ею, отметив, что строгий деловой костюм глубокого чернильного оттенка ей очень идет.

Красный шарфик выбивался из-под воротника пиджака и вился за ней по ветру. Высокие каблуки делали ноги княжны еще более изящными. Алина собрала волосы в узел на затылке, оставив у виска одну из завитых прядей.

— Не знаешь, по какому поводу нам собрали? — уточнил я, как только девушка подошла. Но Шереметьева пожала плечами:

— Может быть, попросят назначить дозоры. Три нежити в городе за две недели — это уже перебор. А может быть, хотят поговорить с нами по поводу этого нового движения.

— Которого? — не понял я.

Алина сбавила шаг, пропуская служек чуть вперёд, и продолжила, понизив голос:

— Ну этого, — она нахмурила лобик и пощелкала пальцами, словно бы вспоминая название. — Анархисты, которые призывают ломать систему и выходить из зоны уюта.

— А, — пробормотал я, вспоминая ролик Life for bunD. — А я думал, это просто реклама.

— Реклама? — не поняла Шереметьева.

— Ну, водки, — ответил я.

Вслед за провожатым мы вошли в башню. И я увидел, как несмотря на поздний вечер, в холле снуют по своим делам люди в белых рясах.