Этот комплект был куда толще обычных пластин, наплечников и наручей — и куда тяжелее. Даже здоровяки вроде Рамиля с Василием вряд ли смогли бы пройти в нем больше пары десятков шагов, но сегодня мне придется ни догонять, ни убегать самому.

Мое место рядом с остальными — там, где они будут стоять насмерть.

— А ты сам куда? — тихо спросил дядя. — Штуцер возьмешь, или с арбалетом?"

"— Я — к алтарю. Сначала познакомлю его сиятельство Александра Николаевича с охранными чарами. А потом выйду на улицу. — Я поправил броню на плече и с лязгом вытянул руку, проверяя подвижность сочленений. — И убью всех, кто попробует подойти к дому.

* * *— Не нравится мне это. Слишком тихо.

Его сиятельство Александр Николаевич Зубов поморщился. Он и сам был не чужд здравого смысла и всегда предпочитал действовать с оглядкой, но осторожность брата слишком часто граничила с трусостью.

А иногда и заходила за границы. Как в этот раз, например.

— Хватит уже. Не пугай людей.

Александр чуть понизил голос и оглянулся назад — туда, где у машин неторопливо позвякивали оружием и броней гридни. Некоторые фигуры растворялись в полумраке, но ему совершенно не обязательно было видеть, чтобы знать, кто где стоит.

Три десятка бойцов из Елизаветино, в каждом из которых Александр был уверен, как в себе самом. Почти половина вояк когда-то служили под его началом в государевой армии далеко на юге, а остальные родились и выросли здесь, на Пограничье. Они знали всю округу, как свои пять пальцев, а кто-то наверняка успел не раз побывать в Отрадном.

Чуть дальше, у двух здоровенных внедорожников стояли гатчинские гридни из личной гвардии его сиятельства Николая Платоновича. Всего дюжина — зато какие! Александр и сам никогда не экономил на оружии и снаряжении, но броня отцовских вояк стоила, как все Елизаветино. У половины на штуцерах поблескивала новомодная немецкая оптика, с которой они запросто клали пулю в спичечный коробок хоть с двух сотен шагов, и у каждого на боку висел револьвер в кобуре. Не говоря уже о топорах и клинках.

Впрочем, ввязываться в ближний бой его сиятельство не планировал. Мальчишка-бастард неплохо владел мечом, но вряд ли был так же силен в родовой магии. Настоящему искусству не научат в кадетском корпусе, а старый князь Костров отправился на тот свет куда раньше, чем его братец сумел выпросить у государя дозволения передать титул незаконнорожденному ублюдку.

Сама мысль, что ему, наследнику славного рода Зубовых, придется марать руки о какого-то там кухаркиного сына, приводила Александра в дурнейшее расположение духа. Настолько, что со всем этих хотелось покончить побыстрее — и, желательно, не вынимая из ножен мечи.