— Ты не представляешь насколько мне сейчас плохо, Мира. Почему это случилось со мной? Почему я раньше ничего не заметила? Почему это все должно было зайти настолько далеко? Мы теперь женаты, понимаешь? По-настоящему. И дом этот на двоих делить придется.

— Ну все-все, зло всегда будет наказано. Успокойся, Марьяна. — мира говорит правильные успокаивающие слова, но мне не становится легче. Сейчас я не верю в торжество справедливости.

— Да, ты права. Это просто нужно пережить. Я теперь, знаешь, всех мужчин ненавижу. Ну, кроме твоего Ромы. Тебе повезло с ним, — я нисколько не лукавлю, подруге с мужем неимоверно повезло, несмотря на то, что изначально отношения у них немного не заладились.

Я стираю слезы и стараюсь выровнять дыхание, чтобы перестать задыхаться.

— С платьем что делать? — Мира кивает на белое пятно на полу.

— Клининг потом здесь приберется. Меня тошнит от одного его вида. —Единственное, что мне хочется с ним сделать — это отпинать ногами, представляя Кирилла и его любовницу. Если когда-то я снова соберусь замуж, во что сейчас не верится, в жизни не наряжусь во что-то похожее.

В моей жизни больше не будет дурацких тортов, салюта, трогательной видео-нарезки о том, как зарождалась и росла наша любовь. Я всегда теперь буду бояться, что под красивой оберткой кроется слишком мерзкое нутро.

— Хорошо. Поехали, я останусь с тобой сегодня.

Мира силой заставляет меня оторваться от разглядывания платья и тянет за руку прочь из дома.

Всю дорогу в мою старую квартиру я реву, в ней мне становится еще хуже. Здесь слишком много вещей Кирилла. Одежда, часы, кепка, чертова чашка и фотографии в рамочках. Я нахожу мусорный пакет и без разбору начинаю все сбрасывать в него.

— Остановись, Марьяна, — Мира хватает меня за руку когда я начинаю перебирать золотые украшения и выбрасываю все, что дарил мне Субботин, не забывая об обручальном кольце. — Это нам еще может пригодится. В крайнем случае, отдашь на благотворительность. Господи, это же бриллианты, Марьянаш Ты с ума сошла, подруга!

Мира отбирает у меня пакет открывает дверцу шкафа и прячет все добро подальше от меня.

— Не хочу иметь ничего, что связывало бы меня с ним.

У меня перед глазами уже мелькают картинки, как я собираю всё его барахло в коробки, выношу к мусорным бакам и поджигаю. Кажется, что после этого должно стать легче. А может и нет.

Мое дыхание опять учащается, еще немного и я расплачусь.

В этот момент Мира сжимает мои плечи и смотрит в лицо."

"— А ну ка дыши, детка. Дыши-и-и, — протягивает, показывая, как надо. Глубокий вдох, медленный выдох. Глубокий вдох, медленный выдох. Я повторяю за ней, слезы отступают. — Тебе нужно поесть. Ты же со вчерашнего вечера крошки в рот не брала. Давай приготовим что-то.

— я не умею готовить, ты же знаешь.