Прирезать может. С паяными лучше вежливо и по делу. Они невменяемы, алкоголь затуманивает разум. А этот еще и опасный.

— Если не уйдете, я вынуждена буду звонить в полицию.

— И что? Что потом, кукла?

— А вы себя на мое место поставьте. Порадовались бы?

— Смотрю не робкого десятка, да? Ну что же… сильно не зазнавайся. Сегодня у тебя есть все, а завтра… ничего.

Не сказал, а пообещал. И видела, что может и хочет.

Гнида.

— Уходите.

— Да уйду я. Уйду, — грубо рявкнул и пошел на выход, на секунду останавливаясь, чтобы посмотреть мне в глаза.

Не двигалась, не отворачивалась, просто смотрела. Ждала, когда он свалит, и желательно без резких движений в мою сторону.

— Еще увидимся, — услышала и поняла, что проблем у меня стало больше. И все по одной причине — батя.

Вспомнишь, оно и сплывет. Послышалось бурчание, а затем возмущенный рев:

— Ты куда? А как же помощь? Ты же обещал.

Мужчина как-то истерично засмеялся. Он небрежно вытащил из кармана брюк набитый кошелек и вытащил несколько красных купюр. Некоторое время стоял, а затем бросил на пол.

— Не боись, я слов на ветер не бросаю.

Сказал не ему, а мне. Я так расценивала.

Ушел он тихо, спокойно. И дверь нормально прикрыл. Я же стояла с какой-то непонятной обреченностью. В груди сжималось сердце от поганого предчувствия.

Вроде молодая, но людей я всяких видела. И хоть дед учил, но иногда учишься только на своих ошибках. Сейчас я допустила где-то ошибку. И вроде не оскорбила, но все же он не отступится. У него планы на мою квартиру. Будет думать.

Стальнов собирал дрожащими руками купюры и заталкивал их в карманы, но у него не получалось. Выпадали.

Как же он мне был противен.

Проклятье!

— Кто ты такой, чтобы мою квартиру отдавать? — спросила с рычанием, желая его выкинуть. Но это бессмысленно, мать вновь его притащит, а перед этим изведет обидами и словами.

— Да ты… да ты… теперь… того, ага, сядешь, — промямлил он, наконец засунув деньги в карман. Справился, чему был рад, поэтому улыбался во весь рот, показывая гнилые зубы.

Вот. У всех отцы как отцы, а мне даже стыдно его так звать. Не понимала, что вот в ЭТОМ ЧУДОВИЩЕ такого хорошего нашла мать? Ну что? Она ведь его боготворила.

— Я не «того», уладила вопрос. Так что… — меня трясло, — пошел вон!

— Настя! — подала слабый, но недовольный голос мать, сидя на диване, странно скрутившись."

"Нахмурилась. Странно как-то сидела и еще шалью укрылась. Тут так душно, дышать нельзя, а она с головы до ног укрылась. Повела головой и медленно поплелась к ней.

— Настя… — мать выставила руку, желая сказать, но ей было тяжело. Она часто задыхалась, когда быстро говорила. Ей нужно медленно и с расстановкой.

В глаза бросился красный след на щеке. Такой же я Орлову вчера влепила, только сильнее.