Принтер шумно выплевывает два идентичных экземпляра документов. Я делю их на две части и скрепляю степлером. Ставлю свою подпись на последних страницах и передаю их Эльдару. Прошу ознакомиться. Парень быстро пробегает по ним глазами, затем подписывает. Один из них передает мне, второй складывает и прячет во внутренний карман пиджака.

— Все? — Небрежно бросает шариковую ручку на мой стол.

Смотрю на часы — ребята должны были успеть все сделать.

— Все, — отвечаю с легкой улыбкой.

— Я могу идти? — Смотрит на меня так снисходительно, будто это я к нему на работу прошусь. Сижу тут, как голодный котенок, и прошу у него кусок хлеба. Интересно, где их таких самоуверенных делают?

— Конечно, вы свободны.

Он молча поднимается, разворачивается и выходит. А я провожаю его взглядом, пока она не оказывается за дверью. Сложив руки в замок, откидываюсь в кресле. Сбрасываю черные шпильки и закидываю ноги на стол, вытягивая их, как балерина. Чувствую облегчение. Блаженно прикрываю глаза и мысленно считаю до десяти.

Слышу грохот двери в сопровождении грубого мужского рыка:

— Кто это сделал?

Медленно открываю глаза и расплываюсь в довольной улыбке — успели. Молодцы.

— И снова здравствуйте, Эльдар, — говорю спокойно и замечаю, как он ведет взглядом по моим ногам. Сверху вниз и обратно. — Нравится мой педикюр? — Иронично выгибаю бровь и насмешливо двигаю пальцами на ногах. — Его делали в салоне.

— Я спрашиваю, кто это сделал? — Подходит ближе к столу. Опираясь руками о деревянную столешницу, угрожающе нависает надо мной. Его губы белеют от злости. Если бы это был не натуральный дуб, то боюсь, что стол треснул бы под его ладонями.

Ух! Прям боюсь-боюсь. Вот он, восточный нрав.

— Ты это, мальчик, о чем? — Медленно снимаю ноги со стола и подаюсь вперед. Вижу огонь ярости в его глаза. В нем все кипит. Он еле сдерживает себя.

— В моей машине пробиты все колеса. — Парень на каждом слове крошит зубы от злости. — Я спрашиваю, кто? — Буравит меня своими карими глазами.

— Не знаю, — нарочито удивленно отвечаю я и театрально развожу руками.

Он понимает, что я сейчас играю. Прикусываю нижнюю губу и медленно вытягиваю ее обратно. Он смотрит на мой рот. В глаза. Снова на губы. Тяжело дышит.

— Камера, — рявкает он.

— По стечению обстоятельств, она у нас не работала последние пятнадцать минут.

Ищу ногами туфли под столом, наощупь обуваюсь и поднимаюсь с кресла.

Ильдар зло хмыкает и крутит головой:

— Дешево, Валерия Андреевна. — Каждое слово практически цедит сквозь зубы.

— Зато надежно и практично!

Обхожу стол и останавливаюсь прямо перед ним. Он высокий, и мне приходится поднимать голову, чтобы смотреть ему в глаза. Между нами идет неравный бой убийственных взглядов.