Теперь же, затаив дыхание и сжимая ладонью изо всех сил тест на беременность, ощущаю, как острое лезвие ножа режет на тонкие полоски не только моё сердце, но и руку. Острые уголки пластика впиваются в кожу вместе с ногтями, жгут на ладони отметены — линии настоящего и будущего. Вдыхать глубоко кислород не получается. Гипнотизирую взглядом безжалостный поцелуй любимого мужчины и его бывшей женщины, не находя в себе сил если не отвернуться, то хотя бы закрыть глаза и не смотреть в их сторону. Горькие эмоции действуют подобно раскалённому клейму, оставляя в памяти неизгладимые следы.

Чувствую, как яд предательства болью просачивается в кровь и несётся по венам, сжигая меня всю изнутри, испепеляя каждую дрожащую клеточку моего тела. В голове проносятся обрывки нашей совместной жизни, пусть и короткой, но такой яркой, трепетной, донельзя счастливой и одновременно сумасшедшей. Неужели пытался забыться благодаря мне? Любит её до сих пор? Я же поверила каждому его слову, взгляду, действию, поцелую, каждой откровенной ласке...

«Кто я для тебя? Противоядие от вашей с ней затравленной любви?»

— Димыч совсем страх потерял, что ли? — молча киваю на автомате, едва улавливая значение Катиных слов.

В голове густой туман. Шум. Полная неразбериха. — Асенька, держись, детка! Это ложь, всё не то, чем кажется на первый взгляд. Не верю я! Это секундное помешательство. Короткий поцелуй. Вот же сссучка... — шипит сквозь стиснутые зубы подруга. Срываюсь на ней."

"— Хватит, Катя! — прерываю её метания. — Они оба этого хотели. Ты же видела. Им это было нужно. Прекрати! Прошу... — только бы не упасть. Прокручиваю каждый их жест, мимику, взгляды, мужскую решительность, её растерянность.

.. Круговорот в сознании сплетает мысли в липкую, ажурную паутину, запутывает ещё больше.

«Её приезд ничего не значит... Хочу нашего с тобой ребёнка... Люблю тебя, маленькая...» — слова Дмитрия оглушают, словно ударами по голове. Нечем дышать. Илья ставит окончательную точку в моих сомнительных домыслах. Так просто и доходчиво. Не оставляя ни капли сомнения. Я понимаю, что здесь совершенно лишняя. С меня, будто живьём, кожу сдирают. Счастливый ребёнок, находясь у матери на руках, тянется к родному отцу, ловит его за шею своими крохотными пальчиками и притягивает к себе, к ней, вплотную, смыкая их головы вместе, обнимая их крепко.

Они стоят втроём какое-то время, как статуи, погружённые в семейную идиллию. Отец, мать и сын. Как и должно быть. Так правильно. По-семейному... Твою мать! Сашка! А как же мой мальчик? Он лишил меня всего... Оседаю на пол. Больше не могу на это смотреть.

— Ася... — Катя шепчет, опускаясь предо мной на колени. Гладит пальцами щёки, скулы, виски. Успокаивает. У меня даже слёз нет. Иссякли все до единой.