— У меня проблемы в офисе.

— Настолько серьёзные, что ты сейчас выглядишь мрачнее тучи? — решительно надавила на плечо, давая понять, что настроена узнать правду сию же минуту.

— Вот когда решу их, тогда и перезвоню. Детей береги. Асю из дома не выпускай.

— Да вы с Матвеем совсем обнаглели? Что за тайны «Мадридского двора»?

— Мам, мне пора! Не сейчас, правда, — заводя мотор, обрываю наш спор на повышенных тонах. Мать убрала руку и твёрдо заверила:

— Я тебя дождусь! Обязательно дождусь. Вот чтобы ты знал! Спать не лягу. Дожила. Не заслужила правды от собственного сына, ядрёна вошь! Ты хоть завтракал?

— Я тоже тебя люблю, мам!

Выехав со двора, тотчас набрал номер Раисы Ивановны.

— Дмитрий Александрович... — обречённо произнесла и замолчала.

— Почему Вас отстранили от должности? — потребовал ответа, крепче сжимая оплётку руля. Машина неслась по направлению к трассе.

— Я... я.., — женщина всхлипнула, тяжело задышав в трубку и, чуть помедлив, продолжила дрожащим голосом:

— Не знаю, Дмитрий. Всё произошло так неожиданно, что я до сих пор не могу опомниться... Как будто страшный сон. Утром пришла на работу, как и обычно.

Не придала значения косым взглядам воспитательниц. Подумала — встали не с той ноги. Как зашла в кабинет, так и оторопела. На моём рабочем месте сидела видная молодая дама, лет тридцати пяти. В общем, представилась Сорокиной Снежаной Викторовной — новым директором нашего детского дома. С ней присутствовали ещё двое. Один в ментовской форме. Другой — представительный такой мужчина из какой-то адвокатской конторы. Название, хоть убей, не помню. Меня поставили перед фактом: написать заявление на увольнение по собственному желанию и передать управление детским домом новому руководству. Столько лет жизни отдала этим стенам. Я ж ведь никому и не нужна, кроме Асеньки и этих детишек. У меня даже кошки с собакой в квартире нет. Для кого я теперь жить буду?"

"— По какой причине Вы не смогли им отказать? Как эти люди аргументировали свой произвол? — во мне росло какое-то херовое предчувствие. Вся эта сраная ситуация требовала очередного вмешательства Матвея. «Да вашу ж мать!» — ударил по рулю на повороте, выворачивая рулевое колесо вправо. Выехал на трассу и надавил до упора на газ.

— Сообщили, что если стану противиться — найдут на меня управу, — тараторила растерянная Раиса Иванова. — У них на руках были показания свидетелей, изложенные в письменном виде с подписями, заверенные нотариусом, что якобы я применяла физическое насилие над детьми, унижала и обзывала их, подавляла детскую хрупкую психику. Находясь в нетрезвом состоянии, избивала ребят за непослушание. Была невменяемая. Этого достаточно, чтобы открыть уголовное дело против меня.

— Что за чушь собачья? — гневно возразил я.