Он держит пальцы у виска, на правом мизинце сверкает крупный бриллиант в золотой оправе.

Все ждут, меня изучают, когда на столе появляется долгожданный алкоголь, делаю два больших глотка, горло лишь немного обжигает, в груди растекается такое долгожданное тепло.

– Я слушаю вас, господа. Хотя нет. Это вы послушайте меня, – двигаюсь вперед.

– Тихон, не надо.

– Сава, что не надо? Ты мне будешь рот затыкать? Кому ты его затыкаешь, ты знаешь? Ты хочешь лечь под неизвестно кого? Хочешь, чтоб наш, нет, сука, мой город утопили в наркоте?

Повышаю голос, на нашу компанию обращают внимание.

– Я прошу вас успокоиться и понизить тон общения, – это уже помощник Саида открывает рот, но я даже не собираюсь его слушать.

Саид сам рукой, останавливая мужчину, тот моментально замолкает.

– Говори, – без намека на акцент, но голос с легкой ленцой, смотрит на меня.

– Тихон, подумай хорошо, – Сава вновь предупреждает.

– Это я предлагаю хорошо подумать, прежде чем лезть в мой город. Я не знаю, что наобещал наш губернатор, у Петра Васильевича очень богатая фантазия, у него скоро выборы, ему нужны деньги – и как можно больше. Но он забывает, что со мной надо считаться, и я здесь не для красоты и люди, что стоят за мной, совсем непростые, а это Петр Васильевич забыл.

– Почему меня должно волновать, кто за кем стоит?

А вот сейчас чувствуется легкий акцент, Саид также невозмутим, но рука на столе сжимается в кулак. Почему я должен объяснять суть таких простых вещей?

– Потому что ты не в своей стране, я вообще не понимаю, что тебе здесь нужно. Разве наркотики по твоей вере – это не грех? Не боишься кары всевышнего?

– Кто-то убил моих людей, – низкий голос разносится эхом по залу.

– Твои люди пошли к проститутке, а от них можно ожидать что угодно.

Мне вообще, по большому счету, наплевать, кто им пустил кишки, не надо было приезжать. Саид смотрит на Савелия, словно тот ему что-то должен. После разоблачения моей Арины он у нас как волшебник, может выкинуть что угодно.

Допиваю свой виски, в голове появляется шум, начинает играть музыка. Резко поднимаюсь, мой стул падает на пол, как по команде рядом с Саидом появляются два охранника.

Опираюсь руками о стол, говорю громко, четко выговаривая каждое слово.

– Пока я жив. Хожу и дышу. Это мой город, и в нем не будет твоей дури.

Саид лишь ухмыльнулся, на Кузнецова я не смотрел. Разворачиваюсь и ухожу, Карим идет следом, подают мое пальто, но я его не беру, отмахиваюсь, нужно еще выпить, хочу утопить ту боль, что сейчас во мне."

"Перехватываю у бармена бутылку, Савелий заплатит. Пусть это глупо, я ведь не глупый мужик, был не глупым, но хочу, чтоб сейчас так не болело.

– На квартиру, только быстро.

Машина срывается с места, а в меня вливается поток алкоголя.