Женщина ответила так просто, словно я не отгадала детскую простую загадку.

– Почему не мое?

– Тебе виднее.

Теперь она рядом, наклоняется, закрывая собой свет, глаза не так режет. Худощавое лицо, темные с сединой собранные волосы, тонкие поджатые губы, внимательные, глубоко посаженные глаза. По голосу я представляла ее другой – пышной и круглолицей.

– Арина.

Нет смысла врать.

– Да, это твое имя, тебя так сильно хотели, вот ты и родилась.

Она говорит это без эмоций, глаза темные, ее сухая ладонь ложится на мою кисть, пальцы сжимают. Нет, я не верю в ведьм и колдуний, в провидиц или кто там еще есть? Но ее взгляд затягивает, головная боль отпускает, вспыхивают настолько яркие воспоминания: я бегу по коридору, смеюсь, мама хочет меня догнать и заплести непослушные волосы.

Я часто оборачиваюсь, но солнце настолько яркое, что я не вижу маминого лица, лишь зеленую блузку и расческу в руках.

Слезы обжигают щеки, трудно дышать, мне одновременно больно и радостно.

– Ты похожа на нее.

Лучше бы я осталась с Кобой и его коллегами в том доме, чем вот так, позволять ковыряться в своих мозгах.

Резко сажусь, хочу это все остановить, немного ведет в сторону, прикрываю глаза, держусь за плечо.

– Обезболивающего у вас нет? И спасибо, что приютили. Как вас зовут?

Как можно медленнее поворачиваюсь, смотрю на женщину, та уже отошла в сторону и что-то разглядывает в тряпичном мешочке. Вся комната, в которой я нахожусь, увешана такими мешочками, веточками трав, это кухня, есть холодильник и вполне современная плита.

– Я Серафима.

– Серафима – и все?

– Таблеток у меня сроду не водилась. Только травы, все лекарства у нас под ногами, бери и пользуйся, нет, все пичкают себя этой отравой.

Вздыхаю, это все прекрасно, и то, что сын этой странной женщины спас меня, но мне нужно уходить, а лучше позвонить.

– У вас есть телефон?

– Тебе он не нужен.

– Почему?

– Там и без тебя забот хватает.

– Где?

Я, конечно, могу додумать сама, каждую ее фразу логически продолжить, но это странно, очень странно.

– Вот, выпей это, немного неприятно, но терпимо, тебе можно."

"В руки дают стеклянный бокал, жидкость цвета крепкого чая, плавают травинки, нюхаю, мне уже все равно, что пить в этом доме, лишь бы вновь начавшуюся боль в голове остановить, а еще плечо.

Делаю несколько глотков, прислушиваясь к ощущениям.

– Спасибо вам, что приютили.

– Сына доброго воспитала, это ты не смотри, что грубый да резкий, сердце у него золотое.

– Да, спасибо ему.

У меня забирают стакан, прикрываюсь теплым одеялом, я, оказывается, раздета, на мне лишь плавки, а убегала я в джинсах и свитере. Вновь оглядываю помещение – все, как в деревенской избе: тканые половики на полу, ведро с водой, ковшик, коромысло в углу, русская печь, за занавеской комната.