А еще рыжая Арина с трогательными веснушками на носу, острым язычком, колкими словечками и сплошными загадками занимает все больше мои мысли.

Такое странное чувство, что я знаю ее давно и совсем не знаю. Красивая, хрупкая, а может, это все так обманчиво, то я могу и не заметить, как ее тонкие пальчики сожмут рукоять ножа и воткнут его в спину. Сколько таких случаев, когда мужики теряли голову от любви, взять хоть Немца с Соболем, а недавние Шумилов с ТТ? Все пропали в этих сетях.

– Как вы ее нашли?"

"– Карим мать провожал в аэропорту, ну, Алену не заметить трудно.

Шла, оглядывалась, налетела на чей-то чемодан, у бабы какой-то залаяла шавка на руках, тут же заплакал ребенок. Она умеет суету наводить.

Стас посмотрел на меня, улыбнулся, хотя вот мне совсем не до веселья. Паршивка малолетняя, выпорю и запру в подвале дома. Но Алена умеет устраивать вокруг себя маленькие и большие катастрофы с самого детства.

Неделю назад ей исполнилось восемнадцать, самый паршивый возраст, она считает, что теперь ей все можно, я тиран и деспот. Она ждет свободы, а на самом деле запретов появилось в несколько раз больше.

– Скажи Кариму от меня спасибо.

– Ой, да перестаньте, Тихон Ильич, каждый бы из нас так поступил.

Снова стоим в пробке, пошел мелкий, словно крупа, снег, вроде и город небольшой, не столица, а вечно какие-то заторы. Те пять лет, что я пытаюсь как-то справиться с этим городом и его нелегальным бизнесом, мои ребята со мной и знают Аленку с детства.

Из милой и забавной девчонки, с которой постоянно что-то случалось, она выросла в красивую девушку, и теперь масштаб происшествий стал обширней и разнообразней.

Пытаюсь держать себя в руках, надо бы ей позвонить, но не хочу спугнуть и испортить эффект появления. Набираю другой номер, мне пофиг, сколько сейчас времени в Лондоне, и если эта сучка не ответит, я прилечу и лично сверну ей шею.

– Тихон, доброе утро.

В трубке сонный хриплый голос, шорох.

– Я тебе, Вера, сука, сейчас испорчу доброе утро! Ты вообще там, мать твою, охренела?

– О, господи. Почему всегда, когда ты мне звонишь, я слышу только неприятные слова в свой адрес? Тихон, так нельзя, мы давно не вместе, и ты не имеешь никакого права меня оскорблять, я пожалуюсь Симону.

– И что он мне сделает?

– Да ты ревнуешь.

– Вера, заглохни и ответь – где твоя дочь?

– А ты разве ее не встретил? Она сказала, полетит к любимому папочке, соскучилась по родине.

– Нет, папочка ее не встретил и слышит эту ересь впервые.

– Да?

– Да, Вера, да. Я слушаю тебя.

Вера молчит, наверняка думает, что сочинить, но сказочница из нее хреновая, такая же никудышная, как и мать.