Этот человек манипулировал мной, шантажировал на протяжении многих лет, он уничтожил мою семью. У меня нет доказательств, но я чувствую, я уверена.

– Я больше не твоя лисичка, Костя, это придется принять, как и то, что тебе придется меня отпустить.

– Всегда любил в тебе вот эту уверенность и дерзость, как бы хуево ни было, ты прешь и настаиваешь на своем. Я даже слегка возбужден уже от твоих слов.

Как я могла спутать любовь с детской благодарностью и привязанностью? Как я могла быть настолько слепой и доверять этому человеку, он ведь монстр?

– Костя, ты болен.

Мужчина быстро оказывается рядом, с силой отталкивая в сторону стул, грохот рвет тишину, хватает за волосы, до боли сжимая их в кулаке.

– Конечно, болен – тобой, лисичка. Как увидел, думал, трахну прямо там, на лестнице этого гребаного детского дома, меня бы ничто и никто не остановил, ты ведь знаешь это. Знаешь?

Да, я знаю, потом узнала о его безграничной власти там и вообще в городе.

– Ты и родителей моих убил, так? Ты тварь гребенная убийца! На тебе их кровь и наша с братом сломанная жизнь, которую ты подмял под себя!

Слезы обжигают щеки, кусаю губы, смотря в лицо этого привлекательного мужчины, а он для меня урод, самый настоящий больной моральный урод.

– Не трогай! Не трогай меня! Ты сука, урод! Больной, мать твою, урод! Я ненавижу тебя! Ненавижу! Все годы ты пользовался мной, не давая жить. Отойди! Не трогай!

– Прекрати, сука! – легкая пощечина, но я вцепилась в его лицо, впиваясь ногтями в кожу.

Во мне сейчас столько агрессии и ненависти, что кажется, рухнет потолок. Я пытаюсь вырваться, пинаюсь, машу кулаками.

– Не прикасайся ко мне! Никогда не прикасайся!

– Вот же тварь!"

"Отталкивает меня назад, ударяюсь головой о стену, не могу взять себя в руки, дрожу, сердце выламывает ребра.

– Сука, твой отец сам виноват, нужно было всего лишь пойти на уступки, а он уперся, гордый и деловой!

Слушаю задержав дыхание, пальцы немеют, смотрю на Никифорова во все глаза: пальто нараспашку, лицо злое, на висках седина, под глазами темные круги.

– Но никто не хотел, чтоб так вышло, ребята перестарались.

В висках пульсирует, одно лишь слово повторяю губами, забыв, как дышать.

– Пе-ре-ста-ра-лись.

А потом начинаю выть, не слыша собственного голоса, чувствуя лишь безграничную, разрывающую меня на части боль. Не знаю, сколько прошло времени, но я лежу все на той же койке, чувствую, что мой палач рядом.

– Днем ребята отвезут тебя в другую клинику, где доктора более сговорчивые и выскребут все подчистую. А если ты не станешь послушной, из твоего Артемки на зоне сделают девочку и будут ебать еще пять лет.

Вообще ничего не чувствую, из меня выжали все эмоции до капли, до безразличия ко всему.

Глава 43

Арина

– И прекрати мне, блять, устраивать спектакли и истерики.