Злодеем. За то, что сомневался в тебе. За то…

— Подожди. — Ребекка приподнялась на локте. — Хочешь сказать, что теперь веришь в мою беременность? И смотри на меня, прежде чем отвечать, тем более что пока у меня нет никаких доказательств. — Она провела рукой по плоскому животу.

— Верю ли тебе на слово? Абсолютно.

— Почему?

— Потому что я тебя люблю.

Ребекка затаила дыхание. Всмотрелась в глаза Руперта. И увидела в них столько нежности, что на глазах у нее выступили слезы.

— Ты действительно любишь меня, — выдохнула она.

— Знаешь, я долго противился собственным чувствам. Любовь к тебе означает совершенно новый образ жизни для меня. Честно говоря, я думал, что не готов к таким разительным переменам. В этом вся моя беда. Я слишком много размышлял, находил для себя извинения и полностью игнорировал тот факт, что все уже свершилось. Ты навсегда в моем сердце, и бороться с этим бесполезно.

— И подумал, что, если прогонишь меня, излечишься от любви?

— Я не пытался прогнать тебя, Бекка. И даже не понял, почему ты уехала.

— Ты снова вел себя как повеса. Искушал меня. Хотя не намеревался… Теперь я понимаю. — Она побагровела от смущения. — Ты не притворялся!

Он усмехнулся и прижал ее к себе.

— Ты самая восхитительная и несносная женщина, которую я когда-либо знал, но я люблю тебя и за это. Да, я пытался показать, как люблю тебя, в манере типичного повесы, не говоря вслух тех слов, которые меня пугали. Поэтому я собираюсь показать, как сильно хочу тебя.

Он нежно погладил ее по щеке, прежде чем снова поцеловать. Но поцелуй был исполнен не желания, а чего-то большего. Гораздо, гораздо большего…

Потом он коснулся губами ее живота и осторожно положил на него голову. Слезы нежности снова выступили на глазах Ребекки. Боже, как она его любит!

И он действительно показал жене всю глубину своих чувств, осторожно раздевая ее. Обнимая чувственным, исполненным глубоких переживаний взглядом. Он так бережен с ней… наверное, из-за ее состояния! Она наслаждалась его неспешными ласками, хотя знала, что долго это не продлится: слишком сильно он ее желал. Но его самообладание изумляло ее! Правда, Ребекка понимала, что Руперт делает это ради нее. Медленно сняв с нее одежду, он буквально сорвал с себя фрак и брюки.

Оставшись обнаженной, она растянулась на постели, и он снова принялся ласкать ее всю, до кончиков пальцев. Каждый дюйм бархатистой кожи. И на мгновение раскрыл створки ее лона, прежде чем сжать груди и наклониться над ней, осыпая поцелуями. Его шелковистые волосы щекотали ее ставшее невероятно чувствительным тело, и она замирала от желания.

— Значит, я искушал тебя, — прошептал он, прежде чем прикусить сосок.

Ребекка, застонав, выгнулась.

Искушал. И снова искушает. И всегда будет искушать.