Если он говорит, что не сделает больно, то значит, не сделает. Ослабила пальцы и откинулась на подушку, пытаясь выравнять дыхание и угомонить бешено бьющееся сердце.

— Закрой глаза. И наслаждайся.

Послушала его и опустила дрожащие ресницы. До конца расслабиться так и не вышло, но меня поглотили сладкие ощущения, и я смогла забыться. Снова отдалась на волю чувств, ощущая, как все и сильнее и сильнее нарастает напряжение внизу живота.

— М-м-м… Не могу больше терпеть! — вырвалось из меня, и я опять попыталась сбросить с себя его руку.

— Тише, — провёл Камиль по моим волосам рукой.

 — Это идёт оргазм. Прими его.

Он стал еще более настойчиво ласкать чувствительную влажную кожу, и я совсем потеряла всякий контроль. Выгиналась ему навстречу, царапала огромную спину и почти перешла на крик. Это невозможно сдерживать! Ещё немного и… не знаю что, но терпеть нет сил.

— Кончай, Соня, — шептал он мне, и меня ещё больше сводили с ума эти слова. — Кончай же… Да…

Меня забили сладкие судороги, пока под его пальцами взрывались фейерверки. Камиль даже закрыл мне рот поцелуем, потому что я просто уже кричала на весь отель. Боже, что это было? Так всегда? Тогда меня когда-то порвет в клочки от этих ощущений…

— Да, девочка, — шептал он мне, нещадно раня щетиной мои щёки и сжимая пальцами мои бёдра.

— Вот теперь будет немного больно, — сказал он и зафиксировал мой таз так, чтобы я не могла сдвинуться с места.

Испугаться толком не успела, пока сообразила, что он уже без боксёров, и бархатная головка упирается во вход в меня, но было поздно. Камиль начал мягко проталкиваться, удерживая меня на месте, и предвидев то, что я сожмусь в ком и попытаюсь уползти.

Боль, острая и резкая, вызвала слёзы на глазах и рваный вдох.

Закусила губы, и давясь слезами, ждала, когда она закончится. А Камиль входил все дальше и дальше, мне уже казалось, что его член не кончится никогда. Пытался смягчить мои страдания поцелуями, двигался медленно и осторожно, и постепенно мое тело стало привыкать. Резкая боль ушла, оставив лишь саднящую, но тупую, и я судорожно вдохнула воздуха. Дышать стало немного легче, а ещё спустя череду аккуратных толчков стало пробиваться еле условимое и тонкое ощущение удовольствия. С удивлением отметила, что оно все нарастало и нарастало, и постепенно пересилило боль. Мои ноги перестали сжимать бёдра Камиля, пальцы рук заметно ослабли, и я, тяжело дыша, закрыла глаза, пытаясь понять, что ощущаю. Больно, да. Но мне нравится. Это — то, что я просила у него и чего искала. Этого я хотела. Улыбнулась сама себе сквозь слёзы. Я с ним. Он мой. Сегодня только мой…

Почувствовав, что я расслабилась и стала стонать уже не только от боли, Камиль задышал громче и увеличил темп. Опять стало больно, но остановить его уже никто не смог бы.