Вздохнула и нажала на кнопку звонка. Дверь распахнулась, и я застыла на месте, широко распахнув глаза.

— Камиль…

Сердце загрохотало в ушах. Это слишком неожиданно, я не готова была увидеть его снова. Но он здесь, стоял и смотрел на меня своими пронзительными глазами, о которых я грезила столько ночей.

— Здравствуй, Соня, — ответил он негромко, и я только по одному голосу сразу же уловила, что что-то не так.

Да и вид его был не самый лучший. Волосы взъерошены, глаза уставшие, будто он не спал как минимум сутки. Единственный повод, по которому он мог так переживать, это… Нет, я не могу об этом думать.

Ноги вдруг стали ватными, и я ухватилась за косяк.

— Камиль, твоя мама… Только не говори, что…"

"Не получалось даже договорить страшные слова. Камиль же молча отступил вглубь квартиры, приглашая и меня войти. Я прошла мимо него, и пока тренер закрывал дверь, разулась и сняла куртку. Так же молча он взял меня за руку и провел в единственную комнату квартиры. Матери Камиля здесь не было, зато в центре стола у окна я увидела фотографию Ираиды Львовны. С чёрной лентой. Рядом догорала свеча.

Внутри будто поднялась волна и ударила меня изнутри, даже голова закружилась.

Подошла к нему и прижалась, словно я маленькая девочка. Из глаз лились слезы без остановки. Как давно я уже не плакала… Камиль не отталкивал меня, но и не обнимал. Он просто стоял как бревно, глядя в одну точку. Я шмыгнула носом, вглядываясь в его лицо.

— Когда?

— Вчера.

— А когда..?

— Завтра.

— А…

— Всё уже готово.

На несколько секунд я замолчала, не зная какие слова его сейчас могли бы утешить. Таким потерянным и…по-человечески слабым, я его ещё не видела.

— Ты не спал?

— Не могу.

— А ел?

— Не могу.

Камиль сел на стул, рядом с фотографией мамы и застыл, глядя на изображение той, что покинула его вчера. Я оглядедась по сторонам. Зеркала открыты, сразу заметила. Не порядок.

Нашла сама несколько простыней и накрыла все зеркальные поверхности. Нашла и кусок тёмной ткани. Свернула и повязала на голову. Это наш общий траур. Камиль вовсе не одинок в этом горе.

Снова перевела взгляд на осунувшуюся мужскую фигуру. За все время, пока я закрывала зеркала, он даже не шевельнулся, словно статуя сидел. Видимо, он сидел так все эти сутки, глядя на фото своей безвременно ушедшей мамы.

Утерла слезы. Невозможно смотреть на это спокойно. Сердце рвётся от этой беды и от страданий любимого мужчины. И мне плевать, что в ответ он не любит меня.

Согрела чай, и принесла чашку Камилю. Поставила перед ним. Но он её даже не заметил.

— Ты с сахаром чай пьёшь?

— Мне все равно. Я вкуса не почувствую.

— Выпей хотя бы немного.

— Не хочу, Сонь.

Я вложила стакан в его ладонь, ожидая, что он отопьет ещё немного. Но Камиль так и продолжал мысленно общаться с фотографией.