Оказывается, Брюсу не придется убивать тебя, чтобы получить работу. Твоя жена сделает всю работу за него.

Брюсу?

Обменяться записками с человеком, который хотел убить моего будущего мужа, казалось отличной идеей, но прежде чем я успела попросить назвать фамилию, они перешли к обсуждению акций.

С этими словами я прижала пакет с чипсами к губам и запрокинула голову, доедая его до последней крошки.

Ромео развернул новую пачку жевательной резинки и ловкими пальцами переложил каждый кубик в свою жестяную коробку, образуя идеальный ровный ряд. Потом предложил по кусочку каждому из своих друзей, забыв обо мне.

И это я была с плохими манерами?

Я уставилась в окно, пытаясь найти хоть какой-то плюс в своей ситуации

Что-либо.

Во-первых, у нас будут прекрасные дети. Не может быть, чтобы что-то, полученное из его спермы и моих яйцеклеток, было бы чем-то меньшим, чем эстетическое совершенство.

Во-вторых, насколько я поняла ни Ромео, ни я не матерились. Наш ребенок выйдет из утробы матери, говоря как герцог четырнадцатого века, надеюсь, без женоненавистничества.

И третье… третьего не было.

Господи, даже второй вид отстой.

Я рухнула на свое место, подавленная.

После взлета Зак заговорил со мной первым. Ромео, казалось, печатал электронные письма на своем телефоне, а храп Оливера доносился с дивана.

— Ты не самоубийца, не так ли? — казалось, ему было все равно, но тот факт, что он спросил, заставил меня опустить руки от облегчения.

Хоть кто-то осознал всю ужасность моего положения.

Я пожала плечами.

— Убийственная, скорее. Почему я должна быть наказана за плохое поведение Ромео?

— Потомак хорош.

Я бросила на него взгляд.

— Что в нем хорошего?

— В основном, это близость к Нью-Йорку.

Это вызвало у него смешок.

Почему Зак не мог заставить меня выйти замуж?

И что такого было в высоких, темноволосых и красивых мужчинах с эмоциональными способностями вросшего ногтя?

— Не поощряй ее, Зак, — предупредил Ромео. — Как только она начинает говорить, ее невозможно остановить.

Поскольку мой будущий муж был категорически против того, чтобы я была рядом, я встала и проскользнула в кабину. Я всегда хотела побывать в ней. Когда я росла, мои родители считали неприличным заглядывать внутрь только потому, что мы всегда летали первым классом.

Я проскользнула мимо двери.

— Ничего, если я осмотрюсь?

— Вовсе нет, — второй пилот помахал рукой. — Я Скотт.

— А я Эл, — пилот отсалютовал мне двумя пальцами.

Я исследовала маленькое пространство, множество кнопок, густые белые облака, сквозь которые мы прорвались, окруженные чернильной ночью.

— Можешь сесть рядом со мной, если хочешь, — Скотт подвинулся, освобождая мне место, — немного тесно, но можно втиснуться."

"Я колебалась.

Мама бы не одобрила.