– О чем ты толкуешь? Какие знаки внимания?

– Девушка волнует нашего вожака, а сколько она здесь еще пробудет – неизвестно. Стоит ли подвергать опасности честь невесты бэр Фаргара, да и честь пленницы, все ж она хрупкая женщина, несмотря на принадлежность к другому виду.

– Знаешь, Шигатан, – заговорил второй старейшина, – в словах охотника есть здравый смысл. Пока воины клана будут решать, что делать с буштой, может пройти много времени. Почему бы не отдать ее под покровительство мужчине? Тем более, раз самка задела струны души нашего вожака, – и ехидно усмехнулся.

Тут и третий вступил:

– Верно, верно. Нечего ей смущать одиноких мужчин, сколько уже историй на слуху, как орки поддавались соблазнам. В людях нет ничего примечательного, но некоторые из нас почему-то падки на их самок. Видимо влечет малый рост, хрупкость, среди орчанок-то хрупких или низкорослых не встретишь. Вот тебе, – глянул на Ибара, – чем нравится бушта? Что есть в ней такого, чего нет в женщине твоего вида? Люди слабые, хилые, подвержены многим хворям, в родах их женщины вовсе помереть могут, если великая Мирида и дарует такому союзу дитя.

– В ее душе много добра. Она не такая, как другие люди. Поверьте, у меня было достаточно времени, чтобы это понять.

– Мой вопрос был в другом, охотник, – прищурился Дарат, – влечет ли она тебя внешне?

– Да.

– Вот, очередное доказательство моим словам.

– Хорошо, Ибар, – кивнул Шигатан. – Мы обдумаем твою просьбу, и завтра на общем сборе сообщим о своем решении.

– Благодарю, – очередной раз поклонился охотник и поспешил покинуть шатер.

– Ох уж эта молодежь, – захихикал Дарат.

 – Вечно их тянет на экзотику. А позавчера знаете, что было? Пришла ко мне дочь Гаркана, кричала, ругалась на мужа своего, мол, долг супружеский не выполняет, разведи ее с ним и все тут.

– И? Развел? – расплылся в улыбке Габен.

– Себя предложил взамен, – загоготал старейшина, – так, ее как ветром сдуло. Больше не возвращалась.

Так прошел день, наступила ночь…

Тайли все ждала Фаргара, но он не пришел. Еще и ветер поднялся, отчего с улицы доносились жуткие звуки, точно воет раненый зверь, да и незакрепленные куски шкур на крыше бились о стены.

Девушка забралась под одеяло, и чтобы успокоиться, обратила взор на пещь, в которой потрескивали поленья. Вдруг так обидно стало. Видимо Фаргар все-таки не любит ее. В каждую их встречу останавливался именно он, а раз мужчина находит в себе силы остановиться, значит, любви никакой нет, есть лишь пережиток прошлого, воспоминания, которые подменяют истинные чувства. Вот она бы пошла за ним хоть на край света, только Фаргару этого не нужно.