– Плевать на него! – быстро бросает она, вытаскивая из трусов мой возбужденный член.

Увидев его размер, «детка» сначала слегка расширяет глаза, но, в целом, смотрит на объем работ с восхищением. Это хорошо. Значит, отсосет старательно. Сама будет балдеть от того, как я ей член до самого горла пропихну.

Она осторожно втягивает в рот налитую кровью головку. Нежно посасывает ее, но брать глубже не спешит. А меня это вообще не устраивает.

Ласково беру ее за голову. Не хочу спугнуть. Наталкиваю на себя. Показываю, как надо.

Болт с легкостью проскальзывает внутрь ее горячего ротика. Отлично!

Мне хочется уже отпустить себя, но я вспоминаю про мотивирующий спор со Стасом. Достаю телефон и включаю камеру.

Девчонка хочет что-то возразить, но я не даю ей остановиться, слегка прижимаю рукой за голову.

Вы: «Наслаждайся…» – отправляю другу короткое видео, злорадствуя его проигрышу.

Потом включаю камеру снова. Изменять мужу очень плохо, «детка»! И скоро все узнают, какая ты на самом деле шлюха. Знаю я пару сайтов, где твоя работа ртом доведет до оргазма не только меня.

Я сильнее хватаю голову блондинки свободной рукой. Как же зовут тебя?! Хоть убей – вспомнить не могу!

Пора, «детка», заглотить как следует, а то берешь только наполовину. Я теперь уже сам насаживаю ее на себя. Она, вроде, и сопротивляется, но как-то неуверенно. Это позволяет мне, наконец-то, получить желаемое – засадить ей в горло, и кончить туда же, пока она хрипит от удушающей наполненности.

– Прости, – на всякий случай говорю я ей. – Удержаться было невозможно.

Она начинает улыбаться, принимая похвалу за чистую монету.

Я прячу член в трусы, застегиваю ширинку и протаскиваю в петли ремень.

– А как же я? – недоуменно спрашивает блондинка, умывшись от слюны и спермы, остатки которой я размазал по ее губам, не сдержавшись. Это тоже заснял.

– Прости, – снова повторяю я, передернув плечами. – Может, как-нибудь в другой раз.

Она густо краснеет, но все же находит смелости дать мне довольно сильную пощечину прежде, чем выйти. Я решаю не обращать на это внимания, хотя руки и зачесались.

Когда выхожу обратно в зал, сегодняшней «детки» уже нет на месте. Зато появились другие. Свежие, нарядные и, скорее всего, тоже на многое готовые.

Больше ничего из этого вечера не помню, потому что, как и хотел, нажрался я до беспамятства.

Просыпаюсь оттого, что кто-то бьет меня по щекам, приговаривая: «Доброе утро, солнышко!».

Приторно-нежный мужской голос с спросонья не кажется мне знакомым, и меня на секунду сражает паника. Сука! Не мог же я…

– Стасян, блядь! – ору на друга, когда понимаю, что это он.

Мужчина совсем не выглядит довольным, а, значит, шутить вовсе не собирался.

– У нас много работы, – сообщает он мне.