Откуда такая жестокость, бесчеловечность? Разве так можно? А отец… насколько нужно быть прогнившим, чтобы наказать жену за измену через девочку, которую воспитывал, а потом кинул на растерзание младшему стервятнику. Это нелюди! Монстры!

Куда я смотрела?! Почему именно со мной Иван был таким добрым и заботливым? Говорил о детях… Детях! Да как у него язык повернулся. Садист! Ничтожество.

Перед глазами все вертелось и кружилось, даже таблетка, которую заставил выпить Охотник, не помогала. Конечно, столько всего, и мой мозг не справлялся. Совсем.

Еще после того, что рассказал мой брат, я чувствовала себя опустошенной. Вершитель судеб. Я понимала, что он так поступил только оттого, что любит и заботится, но зачем было ломать столь светлое и нежное? Разве нельзя было по-другому?

Со всем этим стрессом я не подумала об одном. Тогда выходит, что Охотник не предавал. Любил, но, как и я, оказался заложником жестокого спектакля. Зато сейчас мы вместе, а то, что произошло, в прошлом.

Вытерла слезы, считая, что больше не стоит плакать. Все хорошо. Все будет хорошо. Мы снова вместе. И пусть через тернии, но все прошли, и теперь муж и жена. Осталась Настеньку забрать, и будет все замечательно.

Я уверена в этом. Теперь все будет так, как должно быть: любовь, семья и счастье.

***

Пронзительные крики, плач… Ничего не понимала спросонья, но чувствовала, что случилась беда. Открыла глаза, окончательно приходя в себя, и услышала резкий голос:

– Сука! Думаешь, заслужила нормальной жизни? Нет, подохнешь здесь, и никто ничего не расскажет!

«Иван! Котлов Иван в палате!» – с ужасом поняла, отчего сердце мгновенно остановилось и с яростью застучало.

Распахнула веки и увидела Ивана в белом халате, через который просачивалась кровь на плече. Он направил пистолет на девушку, дрожащую от страха, и с ненавистью продолжал:

– И все из-за вас. А ведь ты и этот выродок – никто, игрушки, грязь под моими ногтями. Микробы, недостойные жизни! Я и только я жалел вас, давал возможность жить, а вы вздумали сбежать и оболгать мое имя?! Слишком никчемны для этого! Так что «пока», – выдал он и направил дуло в лицо женщине, которую пытался закрыть малыш, облепив ее со всех сторон, дрожащий как осиновый листок на ветру.

Поднялась и, осторожно схватив стул, пошла на него. Ирина посмотрела на меня, что было глупостью, потому как парень сразу отреагировал, мгновенно повернулся, отчего я кинулась вперед, чтобы не потерять время, но было поздно. Иван перехватил его, когда занесла над ним, и откинул в сторону вместе со мной.

– Подонок, – закричала, и тут же почувствовала ненавистные потные руки на своих губах и шее.

– Сука, заткнись, пока мозги не вышиб. Тоже мне защитница нашлась. Думаешь, нужна мне? Да?! Нет! Ни хрена. Такая святоша даже в постели противна.