Служба была не пыльная, за исключением пары инцидентов, которые нужно было решать со спецконтингентом, который вне рамок передовой тихо начинал сходить с ума.

— «Констебль», у нас тут инцидент один есть, — обратились ко мне бойцы моего подразделения.

— Какой?

— Да «Борода» тут предлагает гранату взорвать и затрехсотиться.

— Так ему же до конца контракта дней десять осталось.

Я вызвал этого идиота на допрос и выяснил, что он так хотел проверить бойцов на верность Родине.

— Ты дебил? Тебя кто уполномочил проводить эти исследования?

— Да я без злого умысла, «Констебль».

— Ну СБ разберется теперь. Что у тебя в голове? — недоумевал я.

Мне пришлось написать рапорт, в связи с которым ему сделали внушение в Службе безопасности в связи с подозрением в дезертирстве и продлили контракт на три месяца без оплаты. На следующий день ко мне приехал «Крапива», чтобы посмотреть на слаживание.

— Здорово, бездельник! Как дела?

— Нормально. Работаем с личным составом. Что слышно?

— Не знаю. Слышал про «Бороду», — усмехнулся он. — Он ножом тебя не подрежет?

— Пусть попробует.

— А так что еще?

— Да… С «Джуисоном» тут заплет был один, но мы ему дали возможность перевоспитаться.

У нас был дом, где складировали рюкзаки бойцов. «Джуисона» поймали на крысятничестве. Он втихаря вытаскивал сигареты из этих рюкзаков. И сигареты-то были обычные, которые были у него. Пацаны, чтобы не чинить самосуд, привели его к командиру. «Джуисону» было пятьдесят семь лет, из которых он больше двадцати отсидел в зоне. Он просидел весь свой контракт на «Пивбаре», выполняя задачи с группами подпитки. Обычно, когда «Магазин» с «Дедом» уезжали на ротацию, он был за них.

— Ты для чего это сделал? — искренне недоумевал «Крапива». — Не хватает тебе курева, так подойди ко мне, кто бы тебе отказал?

— Пацаны… Убейте меня. Бес попутал.

— Убейте? «Джунсон», ты хочешь пойти опять легким путем. Ты должен осознать свою вину перед коллективом, прожить свой позор и вынести урок.

— Зуд просто был, командир. Мне нужно было что-то спиздить. Я же не могу не воровать.

— Так пошел бы у украинцев спиздил бы что-то. У своих-то зачем? Тебе пятьдесят семь лет. У тебя дочь есть, ты рассказывал. А ты из-за пачки сигарет такую херню творишь.

«Крапива» заметил, что впервые тогда столкнулся с зависимостью от краж и криминального образа мышления, хотя слышал про это. Передо ним стоял больной человек, неспособный контролировать свои позывы к кражам. Его зависимость от присвоения чужого была выше его принципов и напоминала наркоманию или алкоголизм. Понимая, что из-за крысятниче-ства он потеряет какой-либо авторитет и превратиться в изгоя, он не мог остановиться.

— Командир, дай мне шанс. Пацаны…

«Джуисону» дали возможность исправиться.