Ну и я понимал, что, скорей всего, это будет крайний бой. Были переживания. Ну и старался это не показывать, потому что, сам понимаешь, молодую группу, которую дали — они были все обескуражены, в панике. Они были в ужасе, скажу честно. Как и командир их, они не понимали, что делать и как. Мне приходилось ими руководить и даже заставлять их выходить на «открытку» и закидывать гранаты туда, чтобы они, не дай бог, не начали атаку по нам с трех сторон."

"А я понимал, что они могут, зная и видя, сколько нас человек всего прошло группой. И понимая, что мы зажаты в кольцо.

Нет-нет и заставлял их выходить и закидывать рывком, прикрывая с окон автоматными очередями, закидывать в сторону укропов. Приходилось постоянные делать попытки, вылазки, по которым получал огонь со всех сторон и возвращался опять к этой группе.

«Пруток» сделал паузу, вспоминая события.

— И вот командир принял правильное решение с утра уже. Вот дали подмогу, срисовали тактику…

Он выдохнул с облегчением.

— А до этого было страшно и, видя в глазах отчаяние у бойцов, когда четырьмя человеками против такого количества хохлов, против ихнего оружия, соответственно, укомплектованности и дронов… Нужно было поднимать дух и им и всему остальному.

Когда дал «Горбунок» разрешение, он направил одного человека к моим с радиостанцией, и мы уже друг другу по радиостанции состыковались. Ребята тоже не побоялись — молодцы — выйти на «открытку» и начать стрельбу из гранатомета, чтобы чуть подразобрать этот дом со снайпером, с пулеметчиком, соответственно. А мы с этой стороны, по нашему договору, после четвертого выстрела… они отбегают, а мы с этой стороны просто начинаем атаку с открытой местности. Это было очень тяжело и страшно. Все там сначала отказывались. Потому что это безумие было на самом деле. Ну в итоге мы все сделали. Снайпера разбили. Все было в крови там. Мы заняли эту двухэтажку в этот день. Получил я, правда, благодарность от «Горбунка» как командира. Вот, это было так примерно.

— Да уж. Попадаем мы в замес тут, — попытался я разрядить обстановку.

Пока я слушал «Прутка», ко мне подошел такой же ветеран с позывным «Нейтрон» и терпеливо ждал, пока «Пруток» закончит свой рассказ.

Только он ушел, он тут же обратился ко мне.

— Слушай, «Констебль», у нас пятнадцатого дембель.

Ничего не слышно?

— Нет. «Птица» за это отвечает. Думаю, на днях вам скажут.

Ребята, у которых вот-вот должен был закончиться контракт, становились нервными и переживали, что о них забудут.

— Ну, если услышишь, дай знать.

Не успел «Нейтрон» отойти от меня, как ко мне пришел еще один боец, который должен был уходить вместе с ним и еще парой десятков самарских, которые с достоинством отвоевали свое время.