На отдых оставалось совсем немного времени, но не успели мы устало развалиться в креслах, как сфера неожиданно мелодично звякнула, извещая, что поступило сообщение.

— Из ректората, скорее всего. Кроме них вряд ли кто-то успел узнать, что с нами теперь можно связаться.

Сашка подхватила всплывший на поверхность шара тонкий голубоватый листок, пробежала глазами по строчкам и внезапно нахмурилась.

— Не доверяйте перворожденным, — медленно прочитала она вслух. — Ни одному из них. Если хотите остаться в живых…

Ни обсудить анонимное послание, ни тем более выяснить, кто и откуда его послал, мы не успели.

Условились лишь никому не рассказывать пока о полученном письме и поговорить обо всем вечером.

Вторая половина дня прошла для меня, как в тумане. Я что-то делала, слушала объяснения преподавателя, умудрялась даже отвечать на вопросы, а в голове злой осенней мухой назойливо кружило предупреждение доброжелателя.

Хотите остаться в живых?

Не доверяйте…

В живых остаться хотелось, что уж скрывать. Понять, что происходит — тоже. А вот заниматься настроения совершенно не было. К счастью, вместо практических тренировок с Элистаром и Торэтом в моем сегодняшнем индивидуальном расписании значились уроки магистра Улсэрлина — преподавателя староэльфийского.

Декан посчитал, что мне необходимо начать с самых азов, и я, в общем-то, это его убеждение полностью разделяла.

Перворожденные, как и остальные обитатели Валгоса, в повседневной жизни давно уже пользовались всеобщим. Знания этого языка мы получили при переходе через межмировой портал. Читать и писать тоже научились довольно быстро, на подготовительных курсах для землян. Так что проблем с этим ни у кого из наших не было.

Кроме меня.

Дело в том, что эльфийские заклинания создавались и произносились не абы как, а на особом древнем наречии. Нужно ли говорить, что все адепты «белой» башни знали священный язык предков практически с пеленок? А вот мне, иномирянке и лунному, прости господи, магу, предстояло освоить его в кратчайшие сроки. Хотя бы основы."

"Нет, учить староэльфийский мне нравилось. И мэтр Улсэрлин показался вполне симпатичным. Умным, дотошным, доброжелательным — насколько вообще может быть доброжелательным перворожденный. Мы с ним быстро поняли друг друга, коллеги, как-никак: систематизировали материал, провели параллели, составили схемы и почти прониклись взаимной симпатией.

Постепенно я так увлеклась, что даже об анонимке забыла. И все шло замечательно, пока в нашу мирную идиллию не вторгся потенциальный противник.

Когда до конца занятий оставалось совсем немного, дверь с шумом распахнулась, и на пороге возникла парочка высокородных эйров.

— Как дела у нашей подопечной? — бодро осведомился дядя. Обогнул стол и уселся слева от меня.