Куратора мы не нашли, зато поймали его ассистентку — от нее и узнали, что магистра срочно вызвали куда-то. Еще до обеда.

Подозрительная спешка. И почему мне кажется, что здесь не обошлось без моего нового декана, эйра Элистара?

Наконец, когда уже совсем стемнело, запястье внезапно обожгло болью. Татуировка начала меняться — то бледнея, совсем выцветая, то появляясь вновь. Словно хотела исчезнуть, но ее что-то не пускало.

«Волю Торэта трудно оспорить, он сильнейший маг в своем поколении, — вспомнила я слова Элистара. — Но вы вправе попытаться. Поединок магий. Если ваш дар окажется хотя бы отдаленно сравним с даром Риана, может что-то получится. Хотя… это совершенно невероятно».

Трудно оспорить…

Поединок магий…

Я мало что знала о своем даре, да что там мало — практически, ничего. Но и попасть от кого-то в зависимость только потому, что он магически сильнее, не хотела. Поэтому просто выдохнула, обхватила ладонью запястье с клеймом, а потом сдавила, собирая всю свою энергию, концентрируя ее на кончиках пальцев.

Я буду бороться — за себя, за свою свободу. Выстою, не сдамся.

Рядом стояли друзья, молчаливо поддерживая. На колени неожиданно вспрыгнул Марр, прижался всем телом, басовито заурчал.

Минута…

Другая…

Боль пропала так же неожиданно, как возникла. Я открыла глаза, осторожно убрала ладонь и…

Нет, татуировка не исчезла, но она странным образом изменилась — это было заметно с первого взгляда. Другой узор, иная надпись. Иная, но по-прежнему непонятная.

И вот что все это значит?

Ладно, главное, не болит, не беспокоит и не тянет — ни к Торэту, ни еще куда-то, так что до утра подождет, а там разберемся.

Но ждать рассвета не пришлось.

Ближе к полуночи, когда мы уже собирались спать, в дверь заколотили так, что чуть не сорвали ее с петель. Сэм едва успел открыть замок, как его буквально снесло к стенке, и в дом ворвался Торэт. Одежда в беспорядке, волосы растрепаны, глаза мрачно горят.

Он обвел гостиную тяжелым взглядом, увидел меня, сжал кулаки и разъяренно прошипел:

— Ты-ы-ы…

Невменяемый эльф — огромная редкость, они даже сражаются и умирают с высокомерным, непроницаемо-бесстрастным выражением лица и чувством собственного достоинства. А если эльф еще и причесан кое-как, небрежно одет, бледен — это вообще уникальное зрелище, можно сказать, эксклюзивное, каким бы нестандартным и неправильным первородный ни был. А Торэт настолько взбешен, что от него вон даже пар идет, как от закипевшего чайника. Вернее, дым. Черный.

Присмотрелась внимательнее — нет, это вовсе не пар, и не дым. Вокруг эйра, повторяя контуры его тела, клубилось свинцово-серое, почти грозовое облако. Только молний не хватало для полноты картины. Словно темный двойник или тень, что поднялась вдруг с пола и встала за его спиной.