‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 4

После внезапного появления и не менее стремительного отступления высокородного эйра вокруг снова стало пусто и спокойно. Только я, снег, тишина и никого больше. Стрекозел так и не объявился, хотя я терпеливо мерзла еще четверть часа на самом видном месте, карауля его. Крылатый явно «находился в бегах» и, судя по всему, мудро решил не возвращаться на галерею, которая пользовалась такой нездоровой популярностью у эльфов.

Честно говоря, я его прекрасно понимала, даже разделяла его точку зрения. Мне это место тоже резко разонравилось, слишком уж много тут перворожденных. Куда ни свернешь, того и гляди на очередного «уклюжего» наткнешься. На нового или на старого знакомого, что еще хуже.

Прохлаждаться здесь дальше не имело смысла, дома ждали нерешенные дела, друзья, голодный Марр, а стрекозел… Мы с ним сегодня уже три раза умудрились встретиться, значит, и еще увидимся. Есть у меня подозрение… нехорошее такое, что я этому мелкому террористу зачем-то очень нужна, и он затаился поблизости, выбирая подходящий момент."

"Больше, к счастью, я по пути никого не встретила. Да и идти-то оставалось недалеко: до конца галереи, потом по лестнице к запасному выходу, а дальше, на боковую дорожку, которая и вывела меня к маленькому двухэтажному строению в глубине академического парка.

Адепты Эртдора, с первого по последний курс, жили в своих факультетских башнях, вернее, в общежитиях за ними, но для нас сделали исключение и выделили отдельный домик. Симпатичный, аккуратный, со всех сторон окруженный заснеженными деревьями, он был похож на спрятавшуюся в лесу сказочную пряничную избушку и невероятно мне нравился. Внизу — общая гостиная с книжными шкафами вдоль стен, наверху, в мансарде под самой крышей — небольшие, но очень уютные комнаты, у каждого своя. То, что нужно для «чужаков», скучающих по своему миру, и гораздо уютнее, чем в престижных, строго-помпезных башнях. Надеюсь, нас и дальше тут оставят.

В гостиной меня встретил уютно потрескивающий камин, накрытый к чаю стол и облегченные, радостные голоса.

— А вот и наша эльфийка под прикрытием. Колись, подруга, у тебя в предках перворожденный случайно не затесался? Что там ваши семейные предания на этот счет говорят?

— Точно, Лер, какой-нибудь нелегал, тайно пробравшийся на Землю. Весь из себя такой загадочный и таинственный… Я ужас, летящий на крыльях ночи! Я Черный Плащ!

Сашка с Сэмом затормошили, закружили меня, заговорили наперебой, пряча за внешней беспечностью тревогу и озабоченность.