И Рус не жалеет, сжимает ее, ловит мои стоны ртом, и становится еще голоднее.

Как и я.

Если я не остановлю это, то он трахнет меня на этом самом столе.

Боже, до чего я дошла!

— Нет, — оттолкнула Руслана, спрыгнула со стола, и побежала к выходу.

Прочь! Прочь отсюда! Нужно бежать, пока Руслан не опомнился!

В ушах стоит гул, сердцебиение отдает во все тело, сотрясает его. Пока я добежала до второго этажа, чуть не задохнулась, и комната так близко — там Мирон, возможно, он уже вышел из душа, и поможет утолить то, что разбудил Руслан.

Он сможет, я знаю.

А затем я поговорю с Миром, постараюсь оградить себя от общения с Русланом, от этого наваждения, толкающего меня на ошибки. Никто не виноват, что так случилось, но нельзя отрицать, что это неправильно, порочно. И я больше не должна даже разговаривать с Русланом.

Тем более, целовать.

Он под запретом.

У одной из дверей я почувствовала рывок, мир закружился перед глазами, спиной ощутила несколько болезненный толчок, а затем услышала, как дверь захлопнулась.

И увидела лицо Руслана.

Бешеное.

— С ума сошел? — прохрипела я.

Оглянулась нервно — Рус нагнал меня у той самой комнаты, где совсем недавно я «мило» беседовала с его невестой. И здесь же валяется брошенное свадебное платье неаккуратным ворохом.

Марина слетела с катушек.

Как и ее жених.

— Отойди, я выйду, — прошептала я, но не сдвинулась с места.

Также, как и Руслан. Он спиной загораживает дверь. Застыл, как перед прыжком.

— Рус?

— Люблю, когда ты называешь меня по имени. Повтори еще раз, — он сделал медленный шаг ко мне.

Я отступила. Сердце стучит так громко, что, кажется, это слышно во всем доме. Оно качает кровь, а в крови разлит страх и азарт. И не страх, а азарт заставляет меня отступать от Руслана.

Я отчетливо понимаю, что дразню его, но ничего не могу с этим поделать.

— Руслан, — нервно облизнула губу, и мужской взгляд потемнел, — давай не будем усложнять. Мой ответ по-прежнему — нет.

— Плевать на слова, Яна. Яночка, — протянул он, и ласковый вариант моего имени прозвучал отнюдь не ласково, — игры закончились, ты ведь понимаешь?

— Отпусти, — пискнула, оказавшись в его руках.

Не отпустил.

Вжал в себя, и толкнулся бедрами в мой живот. Я ахнула от того, что почувствовала — железную эрекцию, которую не скрыть.

— Отпусти, — повторила тихо, уже почти сдавшись…

Почти.

А окончательно я сдалась, когда на меня обрушился ураган. Обжигающие поцелуи — не такие, как на кухне, тогда я еще могла соображать хоть краем сознания. Сейчас — нет. Полностью отдалась его губам, рукам, ощущению раскаленной кожи.

Руслан пышет жаром, и я жадно греюсь об него, отвечаю поцелуями на поцелуи, не могу жить без его губ, дарящих наслаждение. Рус клеймит своим голодом мою шею, спускается ниже, захватывает в горячий плен соски. Мучает.