Папа будет очень рад, — женщина хлопает его по широкой груди и уходит.

Меня раздражает такая невежливость со стороны женщины, но с другой стороны, кто я такая чтобы хоть что-то возразить. Проглотив обиду смотрю вслед удаляющейся женщины.

Мы так же молча возвращаемся в наше уютное бунгало. Сата́нов мрачно плещет на два пальца в рокс алкоголь.

— Будешь? — говорит он.

Молча киваю. Он достаёт второй и наливает ровно наполовину. Мне просто необходимо расслабиться после пережитого.

— Дуешься? — спрашивает Андрей Александрович, кидая в роксы лёд.

Садится за барную стойку. Я заползаю на стул рядом с ним.

Я не отвечаю. Молча беру из его рук бокал и делаю глоток. Кашляю. Пока он с лёгкой улыбкой хлопает мне по спине.

— Я сейчас позвоночник выплюну, если вы мне ещё раз по спине вдарите, — поспешно выговариваю я.

— А ты не любительница крепкого пойла, — проницательно произносит Сата́нов.

Отрицательно мотаю головой.

— Я и шампанское пью раз в год, — уже более-менее в себе отвечаю я.

— М-м-м, я на тебя плохо влияю, — Андрей Александрович поигрывает бровями.

— Очень, — всё ещё злюсь, всё ещё опасаюсь, и меня всё ещё тянет к нему.

Опасное сочетание, как и то, что он так близко. Наши локти слегка соприкасаются.

Сата́нов отставляет свой бокал в сторону.

— Не хотите объяснить, что вообще происходит? — начинаю разговор я, пока мой босс с интересом рассматривает меня.

— Мы с тобой помогли накрыть одну крупную мошенническую схему.

Я с изумлением смотрю на него.

— Почёт и уважуха вам, Андрей Александрович, — поднимаю рокс и делаю глоток.

— Угу, — исподлобья мрачно произносит он, — и тебя твоё ведомство вряд ли забудет. Уверен тебя будет ждать там приличная должность…

— В-вы м-меня ч-что у-увольняете? — я почти что плачу.

— Я думаю ты сейчас сама этого захочешь, — отвечает Сата́нов и мрачно смотрит на свой бокал, — ты обалдеешь от количества выгодных предложений, во многие бизнесы нужен толковый спец по налогам, с твоим-то аналитическим умом, Иванова, — я чуть не выпадаю в осадок от обилия комплиментов моему профессионализму, но мне не это надо, — сделка выполнена и ты свободна… — после недолгого молчания, — Таня.

Говорит одно, а взглядом буквально пожирает меня. Ну что ж! Возможно это честно.

Я слезаю со стула и делаю шаг в свою комнату, но затем разворачиваюсь и вновь подхожу к нему. И моё лицо полно праведного гнева. Сата́нов поднимает бровь.

— А знаете, что я вам скажу. Раз уж всё равно уходить. Вы самый чёрствый и бессердечный человек на свете. И к тому же слепой. Вообще вокруг себя ничего не замечаете. Людей не замечаете, как вы к ним относитесь. Вот встретила сегодня вашу маму и мне всё понятно. Просто вы богатые и успешные.