И даже уговорил мужиков помочь ему спуститься и «поводить» его вокруг, чтобы снять место аварии.

И трупы снимал, которые спасатели с Василием перенесли на снег, чуть в стороне от остова вертолета.

Он снимал все, что мог, а Ася интервьюировала всех, кроме двух человек – самой Аси Волховской и Василия Ярославцева. Откровения о жизни этих двоих людей они оба, не сговариваясь, сохранили только для себя.

Лето

Незаметно и обидно быстро подобрался конец августа – терпкого и с грустинкой. С ноткой светлой печали, как бывает, когда подходит к концу громкий, веселый праздник, и все устали от множества активных игр и забав, насмеялись до беззаботных слез, когда все немного навеселе и наелись до отвала, а некоторые гости потихоньку тактично уходят, попрощавшись с хозяевами.

И вроде бы все еще продолжается, и еще не доели торжественный торт, не допили вино, но понимают и чувствуют, что такой чудесный праздник закончился и отшумел, а хозяева понемногу убирают посуду со стола за ушедшими гостями.

И все еще весело и задорно, и кто-то, наигрывая на гитаре, поет песню, и еще светятся улыбки, но уже немного печально от того, что все закончилось.

«Рыжий август», как у Цветаевой, предвестник осени…

– Ну, как тут наши дела? – спросил Ярославцев, пристраиваясь рядом с Асей на раскачивающейся лежанке."

"Лежанка была шикарная и самая любимая в их дворе-саду-лесу, как называла их участок Ася. Качели эти привезли родители Ярославцевы специально в подарок сыну и невестке аж из какой-то арабской страны и сами же установили в самом красивом месте участка. На деревянном каркасе был сделан диванчик, который, раскладываясь, превращался в большую удобную лежанку под кисейным пологом, на которую накидали кучу подушек и валялись в свое удовольствие все лето.

– Занимались активным спортом, теперь угомонились и спят, – доложила Ася, поглаживая свой круглый беременный животик.

– Молодцы, – похвалил Василий и, наклонившись, поцеловал ее животик.

Ася забеременела сразу, чуть ли еще не на Байкале в ту их знаменитую поездку.

Ждали сына.

Они поженились через три недели после возвращения из Красноярска, после крушения вертолета, поразив всех родственников и знакомых такой стремительностью – ведь не прошло и двух месяцев, как они познакомились, и здрасте – сразу жениться.

А они посмеивались и никому ничего не объясняли. Только смотрели друг на друга, улыбаясь чему-то известному только им двоим.

Может, тому, что они та самая найденная любовь друг друга? Или даденая? Или даденая и найденная, или то, что они родные души? Но это было ведомо только им двоим и кому-то еще свыше, недоступному нашему пониманию.